— Или я, — сказала Рита и они втроём посмеялись.
— Я, конечно, ценю ваше рвение, но ни один храм не стоит сломанной шеи. Хватит и того, что я наснимал. Пора домой.
— Брось, Яр. Я же тощий, — несчастным тоном уговаривал Тимур. — Эти доски примут меня как своего. Мы с ними одной крови.
— Вот именно. С одной лестницы ты уже грохнулся и чуть руку себе не оторвал.
— Там ворона виновата. Если вы каркать не будете, всё получится. Я осторожно. Быстро пофоткаю или сниму и пойдем. Пожалуйста, мы ведь вряд ли сюда еще вернемся. А у меня впереди ничего хорошего больше не будет. Дай мне шанс хоть что-то сделать в этой жизни.
От последнего драматичного довода у Ярослава вырвался сочувствующий смешок.
— Бедолага. Ладно. Но, если тебе покажется, что пол хрупкий....
— Сразу спущусь, обещаю!
— Вот тебе камера. Вот зум, вот запись. Вот лестница.
Тимур повесил камеру на шею и полез наверх.
— А деньги. За услуги оператора и звонаря.
— Ты на испытательном сроке. Никаких денег.
— Ну вот, — вздохнул Тимур, ступая на пол второго этажа. — Бесплатно рискую жизнью.
— Так, а ну слазь! — в шутку зарычал Ярослав.
— Издеваешься? Там дальше самое интересное!
— Осторожно, — уже серьезнее напомнил Ярослав. — Не рискуй зря.
— Да знаю, — отмахнулся Тимур исчез за углом.
Ярослав от нечего делать стал просматривать сделанные фотографии. Карта памяти была почти заполнена, но ни одного кадра не получилось, вместо них — серые размазанные картинки.
— Какого черта? — нахмурился парень. — Рит, я схожу к лодке, возьму старый фотик, побудь тут, если что кричи.
— Угу.
Ярослав ушел. В храме стало тихо, жутко.
Тимур ярус за ярусом поднимался все выше. Становилось жарко, дышать было трудно еще и из-за появившейся подвальной вони.
Перчатки были слишком свободные и задирались об бинт. Пришлось снять одну. От трения и давления рана раскрылась и стала пропитывать марлю. Но Тимур не обращал внимания ни на кровь, ни на боль. Вот спустится, и тогда Ярослав перевяжет заново. А пока главное — забраться на самый верх и посмотреть на мир с высоты.
Но на самый верх хода не было. Дожди и снег разрушили верхние пролеты. Всего чуть-чуть Тимур не доставал до окна, из которого наверняка открывался шикарный вид. Он удостоверился что площадка под ним не провалится, включил запись и, ведя кадр по стене, двигался к самому верху.
***
Ярослав вышел на улицу, вдохнул свежий воздух полной грудью и расправил плечи. Облегчение испытал такое, будто зимнюю шубу сбросил. Однако радость была недолгой. Лодка обнаружилась в паре метров от лестницы, да ещё со сдутым передним краем.
— Интересные дела, — он схватился за веревку, надежно привязанную к столбику и вытащил из воды оборванный конец. — Тьфу ты!
Ярослав сердито отшвырнул верёвку и зашёл в воду.
***
Рита долго смотрела наверх и прислушивалась. С колокольни не доносилось ни звука. Девушка повела плечами. В тесном закутке было холоднее, чем в предыдущих залах. И откуда-то тянуло дохлятиной. Наверное, из-за того, что они открыли дверь и сквозняк понёс по храму дух крысиных тушек. Рита вышла из закутка и стала смотреть в окно.
За спиной раздался скрип половиц. Рита быстро глянула назад, увидела через арку силуэт Ярослава, бродящего по молельне, и снова уткнулась в окно. Она все-таки решилась спросить:
— Яр...
— М-м?
— А у тебя… Девушка-то есть?
— Угу, — уверенно протянули в ответ.
— Красивая, наверно?
— Ага, — в голосе послышалась довольная улыбка.
— А чего мы фоток не видели?
В тишине неопределенно хмыкнули.
— Да ты врешь, наверное, — с улыбкой усомнилась Рита.
— А ты на что-то рассчитываешь, толстуха?
— Что? — Рита обернулась, надеясь, что из-за эха и плохого звука ей не то послышалось.
В ответ не донеслось ни вздоха, ни шагов. Словно в храме никого не было.
Девушка вышла в молельный зал.
— Яр! Ты здесь?
В затопленном алтаре громко булькнуло. Рита ахнула от неожиданности и посветила туда фонариком. С новой порцией пузырей из черной воды всплыло что-то светлое и круглое. Покачиваясь, оно повернуло к Рите пустые глазницы и улыбнулось гнилыми зубами верхней челюсти.
— Яр! — Рита побежала к выходу.
Пол с оглушительным треском ушел из-под ее ног.
***
Кадр приближался к балке на которой должен был бы висеть колокол, но вместо него болталась оборванная верёвка. Тимур встал на носки и поднял камеру как можно выше, надеясь поймать в кадр вид из окна. Камера вдруг пискнула и выключилась.
— Черт! — парень опустил камеру и попытался её снова включить, но экран, едва мигнув, сразу гас.
Над ухом послышался скрип веревки. Тимур сначала не обратил внимания, но увидев боковым зрением едва заметное движение, замер.