— Андре Серваль выбирал среди них старост групп, среди этих последних?
— Да. Разве не были они самыми квалифицированными для того, чтобы сплотить своих товарищей вокруг профессии которую они изучали с большой охотой, потому что любили её с самого детства? Моральная основа работы над сооружением, исходящая из концепции собора Сен-Мартьяль, была и есть Любовь к труду.
— Где же сейчас эти мастера, воспитанные Андре Сервалем и его ближайшими сотрудниками?
— Они с нетерпением ждут от меня распоряжений. И тотчас же настоящая армия молодых рабочих, сформированная из уже подготовленных кадров, поднимется на сооружение собора. Самым трудным всегда было создать кадровый корпус: у нас он уже имеется.
— Вы заново создали разновидность франко-масонства?
— Благодаря Андре Сервалю франко-масонство вновь обрело своё достойное место, которого оно никогда не должно терять: место, где право на существование даётся только трудом, а не жалкими соображениями выгоды. Могу вас уверить, что наш клуб был настоящим хранителем самых высоких тайн: клуб, где сотни юношей творили и работали в тишине, чтобы однажды создать величественный собор! Есть ли в мире более грандиозная тайна? И какую из тайн лучше и надёжнее берегут? Не забудьте, наконец, что среди наших молодых рабочих, многие, прежде чем работать под эгидой Сен-Мартьяля, были практически выбиты из колеи; утратив честолюбие, они не питали надежд на будущее, которое открывалось перед ними в очень сером цвете. Впоследствии этим молодым старикам наши старшие наставники смогли внушить энтузиазм и возвратить интерес к жизни.
— Андре Серваль часто виделся с ними?
— Он заходил в каждую мастерскую по два раза в неделю и долгие часы проводил в разговорах с рабочими, которые помалу становились «командирами производства», подобно тому, как мы переходили в «ученики» при контактах с таким человеком… Он расспрашивал их обо всём, пытаясь уяснить для себя неизвестные устремления и чаяния рабочей молодёжи. Никто не умел лучше его превознести народную мысль, и казалось чудом как один человек мог внушить здоровые идеи поколению, воспитанному без веры и без закона. Вы пустили бы серьёзную ошибку, полагая, что эти молодые мастера, работавшие с нами рядом в течение многих лет, мечтают только о том, чтобы побежать в кафе, погонять по улицам на мопеде или скрыться в темноте кинозала. Когда у были небольшие передышки, они ни о чём больше не думали как о грандиозном сооружении, рождение которого они надеялись однажды увидеть, и среди них не было ни одного, кто не был бы убеждён, что оно будет вечным.
Моро продолжал делать некоторые заметки в своей записной книжке, но чаще он внимал своему удивительному собеседнику, продолжавшему монотонным голосом:
— Деятельность Андре Серваля была внушительной. Он не удовлетворялся только тем, что был наставником для людей или «начальником работ» в самом лучшем смысле слова: ему нужно было также вести основные линии по строительству собора. Первой его заботой было выбрать место для постройки. Задача была не из лёгких: выбор должен быть рациональным.
Для его определения Андре Серваль часами склонялся над рабочим столом, покрытым единственно картой Парижа…
Говоря это, Дюваль развернул также перед собой на столе план столицы и пригородов. Моро наклонился в свою очередь. На план были помещены кальки с линиями, нанесёнными карандашом, при помощи линейки и циркуля… Прямоугольные фигуры, касательные окружности между ними, равные в диаметре и разбивающие всю площадь на симметрично расположенные круги, большие пересекающиеся окружности, наклонные секущие которых вместе с кривыми образовывали стройную триангуляцию — это всё, наложенное на бессвязность улиц, площадей и перекрёстков, похоже было на точную и загадочную геометрию.
— Париж, — выпрямился Дюваль, — кажется, развивался спонтанно, во всех отношениях, подобно спруту, вытягивающему свои щупальца… и всё-таки этот поразительный город подчинялся в своём росте таким же строгим законам, как законы кристаллизаций. Его линии и изгибы свидетельствуют об этом. Вся эта геометрия приведена в порядок по отношению к одной оси, авеню Елисейских полей, проложенных через Париж. К этой большой оси столицы примыкают перпендикулярные оси: это Дюпле-Рон-Пуэн Елисейских Полей, который находит свой аналог в Монпарнас-Лувр и Итали-Бастий, каждая из этих осей проложена перспективой к авеню Клиши, Северному Вокзалу и Белвиллю. Не составляют ли они приблизительно равные диаметры фундаментальных кругов, которые вы здесь видите и которые также размножены по всей поверхности города?… Я вам только представил вкратце основной геометрический метод, использовавшийся Андре Сервалем.