— Вы настоящий безумец! Вы без конца смешиваете мечту и реальность!
— Придёт день, когда мой собор станет реальностью!
— И вы действительно верите, что это неодушевлённое сооружение, каким красивым бы оно ни было, могло бы в свою очередь полюбить вас? Что даст оно вам взамен вашей безрассудной любви?
— Самое высокое и благородное удовлетворение: известность — она меня переживёт… Покой — что даёт мир душе, как не храм? У меня уже сейчас такое впечатление, что всякий шум войны и вся ненависть мира умрут за толщей каменных стен нового святилища… И, наконец, чудесное предчувствие, что я не исчезну совсем, после меня останется долговременное и прочное творение… Как вы полагаете, сможет ли какое-либо плотское существо дать мне радости такого свойства?
— Но творцу с таким складом характера необходима жизнь вокруг него!
— Нет ничего более живого, чем собор…
— Я человек неверующий, месье Серваль, но недавно, на свадьбе одной из моих подруг, мне довелось услышать одного проповедника, сказавшего: «Человек не создан для того, чтобы жить в одиночестве»… Этот священник прав. И ваши добрые мастера не всегда смогут вас поддержать в минуты душевного упадка.
— У меня уже были, мадам, такие периоды изнеможения, но стремление к конечному успеху всегда было достаточно сильно, чтобы преодолеть эти тяжёлые часы. И когда я перебираю в памяти уже истёкшие годы, эти часы кажутся мне очень короткими!
— Как же вы должны быть счастливы тогда! Я вам завидую… Но вы всё-таки не можете утверждать, что ваша возлюбленная из камня так же будет трогать ваше сердце, как это может женщина?
— Она будет более трогательной, чем какая бы то ни была женщина! Бывает вечерами, когда я смотрю на этот макет, мне уже кажется, что я слышу звучание больших органов под его сводами и вижу сверкание его витражей в последних лучах заходящего солнца.
Она вновь посмотрела на него долгим взглядом, затем сказал
— Боюсь, мы никогда не сможем найти общий язык месье Серваль… Но это всё равно не помешает мне помочь вам всеми моими силами женщины, которыми вы пренебрегаете, в достижении конечного успеха… Я уверена, что ваше творение будет самым прекрасным из всех, потому что вы уже в своём сердце питаете к нему безграничную любовь! Я также восхищаюсь вашей верой в него! До свиданья! Мне лучше уйти…
Прежде чем он успел что-либо ответить, она вышла.
Он оставался на площадке, вслушиваясь в шум шагов, удаляющихся по старой лестнице. Когда наступила тишина, он медленно закрыл за собой дверь, чтобы вновь в своей мансарде обрести уединение, в котором он нуждался для творческой работы… Его блуждающий взгляд остановился на макете, и он с нежностью стал рассматривать его во всех деталях: умиротворящее созерцание позволило ему забыть русоволосую женщину.
Она же старалась сдержать свои обещания, посещая одного за другим знаменитых портных. Все они смотрели на неё с крайним удивлением, когда после просмотра коллекции она заявляла:
— Все эти платья и пальто для меня больше не представляют ни малейшего интереса! Почему бы вам не перевести ваши ателье на производство религиозных украшений? Ваш превосходный вкус смог бы обновить эту область и создать настоящие шедевры!
Портные приходили в глубокое разочарование: «Мадам Эвелин», которая была долгие годы таким хорошим клиентом, больше ничего не будет заказывать! Молодая женщина, казалось, полностью утратила интерес к своим туалетам. Её помыслы теперь были в другом. Она начинала открывать для себя, что может жить другой жизнью, чем та, которую она вела до этого дня, и что эта новая жизнь будет намного богаче самыми глубокими радостями. Достаточно было единственной беседы с белокурым человеком для того, чтобы в ней произошло подобное удивительное превращение. Эвелин, неверующая, атеистка, проводила теперь долгие часы в церквях, наблюдая за ходом религиозного служения. Не понимая смысла литургических церемоний, она тем не менее обладала искренностью и великодушием в достаточной мере, чтобы уловить их истинную красоту.