Кто‑то сунул ему в руку флягу, и Свист отпил, не чувствуя вкуса напитка.
Несколько охотников быстро перебрались на ту сторону и протянули дополнительные веревки–мосты. Пластун с пятью разведчиками занял позицию недалеко от переправы. По приказу Ореха Скороход умчался в глухой тыл, где водоносы под охраной пары охотников ожидали разрешения присоединиться к войску.
— Тут бы по–хорошему секрет с парой–тройкой стрелков оставить, — Орех прохаживался вперед–назад, наблюдая за ходом переправы. – Да только лишних людей нет.
Раздались несколько выстрелов с той стороны, куда в погоне за сбежавшими дикарями увел своих людей Светляк. И еще один после некоторой паузы.
— Добил, значит, — сам себе сказал Свист.
Уже через час Орех повел своих людей дальше. Свисту жутко хотелось спать. Он зевал до ломоты в челюстях и готов был плюнуть на все походы, Светоносца вкупе со всеми дикарями, и просто улечься на землю, сунуть под голову кулак и храпеть до следующего сезона дождей. Но Орех, самолично подставивший командирское плечо, то и дело встряхивал десятника, громко сопел в ухо и постоянно спрашивал, верной ли дорогой они ведут войско.
Мало по малу Свист начал приходить в себя, заметил развилку знакомую, ручей, который он уже когда‑то форсировал, да и столбы–путевики встречались все сплошь виденные им в первый его поход.
— Скоро будет перекресток, там две тропы расходятся, — подал, наконец, голос десятник. – Каждая к убежищу ведет. Там надо будет остановиться и заночевать.
— Рано еще, поди, — Пластун как раз вернулся из разведывательного рейда. – Может, еще немного дальше пройдем?
— Помнишь, мы, когда из плена бежали, ночевали на стоянке?
— Ну да.
— Она там единственная, а все мы не поместимся. Эти, — он махнул рукой, — тоже небольшие, но втиснуться можно – дальше на север, до вечера, мы вряд ли чего пристойного найдем.
— Дойдем до стоянок, там и окопаемся, — подытожил Орех. – Пластун, разверни разведчиков, пускай прочешут лес и удерживают каждую крупную развилку.
— Будет исполнено, воевода.
Низкорослый охотник, вдруг оказавшийся первым помощником своего давнего недруга, исчез столь стремительно, что Свист и разглядеть не успел, куда он подевался.
— Водоносов с поклажей в центр, — распорядился десятник. – Их охрана – ваша первейшая обязанность.
Свист наблюдал, как его люди – почти два десятка охотников и сторожей, а также те, кто взял оружие в первый раз для того, чтобы идти сюда, на войну, готовят стоянку для возможной обороны. Работая быстро и слаженно, мужчины нарубили деревьев, очистив их от веток, соорудили из тонких стволов импровизированные баррикады, закрыв ими просветы между охранными камнями. В кустах, неподалеку от того места, где к поляне выходили две тропы – многажды пользованная дорожка, и едва приметная звериная тропка, в наскоро вырытом окопе засели Светляк с Пробоем. До заката оставалось еще несколько часов и следовало озаботиться приемом нежданных гостей, если таковые сюда пожалуют.
Свист присел у камня, привалившись к теплому боку спиной. Завтра они должны будут выйти к деревне дикарей, где решится весь исход их мероприятия. Пока светлое воинство продвигалось по вражеским джунглям, на стоянках и в редкие минуты передышки Свист слышал разговоры его воинов – мол, как бы поскорее добраться до дикарского поселения. Многие считали, что разбить змеепоклонников – дело легче легкого. Десятник не разделял их оптимизма. Он хорошо знал, какую страшную силу имеют шаманы, а на что способен Великий Жрец, Свист и думать не желал. Ему оставалось целиком довериться Ореху, у которого явно был заготовлен на сей счет какой‑то план.
Его раздумья прервал Сукоруб – вместо того, чтобы укреплять баррикаду, решивший вдруг повалять дурака. Свист хотел было прикрикнуть на охотника, но тут до него дошло, что не один Сукоруб уставился себе под ноги невидящим взором. Все, кто находился вокруг, застыли, разом погрузившись в забытье.
Охотник сорвал с плеча винтовку и щелкнул флажком предохранителя. Успокоив кровь, звонкой колотушкой бьющую в уши, Свист обратился к мерцалу. Воздух над стоянкой задрожал, сгустился, наливаясь темной синевой. Легкие облачка в небе слились в отчетливо различимое лицо – злое и сосредоточенное лицо шамана. Свист узнал Черного Змея, ведь именно он пленил в свое время Пластуна.
С четырех сторон к охранным камням подбирались человек восемь дикарей, держа копья и топоры наготове. Они не спешили, но и не хоронились – слишком были уверены в своем предводителе, что стоял в тени покрытого наростами дерева и держал в невидимых тисках всех воинов Светоносца.