Всех, кроме одного.
В первое мгновение Свист думал было попросту убежать. Рвануть что есть сил прямо с места, перемахнув кольцо баррикады и, пальнув пару раз для острастки, скрыться в чаще, а там уже не догонят. Но десятник быстро справился с внезапным малодушием, обругав себя за позорные мысли. Времени для рассуждений больше не оставалось, дикари почти вплотную приблизились к границе стоянки.
Резко вскочив на ноги, Свист открыл беспорядочную пальбу в ту сторону, где, как ему казалось, притаился шаман. Первые две пули попали в ствол кривого дерева рядом с Черным Змеем, окатив того волной горячей щепы, остальные бездарно ушли в молоко.
Бритоголовые варвары яростно завизжали и уже во всю прыть бросились к укреплениям, желая разорвать того, кто смог учинить неожиданный отпор. Но Свист продолжал вести огонь по Змею, справедливо полагая, что убив шамана он сможет дать шанс своим соратникам отбиться от внезапной атаки.
Казалось, что Черный Змей находится под чьей‑то незримой защитой. Свист успел опустошить магазин винтовки, и все впустую, ни один выстрел не коснулась тела шамана. От шквального огня Змей все же попятился, машинально отшатнувшись от свистящих мимо пуль.
Тут же воины Света начали отходить от оцепенения, растерянно глядя по сторонам. Брошенное дикарской рукой копье вошло одному из охотников в грудь, сбив с ног. Тело еще билось в агонии, а визжащие змеепоклонники оказались в кругу камней, размахивая топорами. В первые же мгновения песок окрасился багрянцем и еще трое подчиненных Свиста расстались с жизнями, не успев сообразить, что происходит вокруг.
Десятник бросился на одного из врагов, занесшего выщербленный тесак над головой Сукоруба. Ткнув стволом винтовки в лицо противника, Свист со всего маху саданул его прикладом в висок. Хрустнул череп и Свист, влекомый инерцией собственного удара, завалился на поверженного дикаря.
Черный Змей успел оправиться от потрясения – неожиданная атака полудемона застала его врасплох. Как? Как он не смог почуять это мерзкое создание?!
Шаман призвал духа Великого Змея, что жил внутри него, и приготовился нанести удар, желая смять непокорных его воле чудищ, но не успел. Ниоткуда, словно из‑под земли появился один из них, размахивая коротким топором. Змей ужаснулся жару той ярости, что пылала в сердце этого прикинувшегося человеком монстра. Она была столь сильна, что, казалось, окрестные деревья вот–вот вспыхнут, не выдержав ее накала.
Нырнув под удар сверкнувшего лезвия, Змей выхватил собственный клинок – длинный и широкий, с круглой гардой, защищавшей руку. Подарок самого Великого Жреца, полученный в день, когда отряд под началом Черного Змея открыл новое месторождения слез неба.
Оружие Змея описало дугу, оставив на плече Светляка длинную рану. Взвыв от боли и ненависти, паладин ринулся вперед, ударом топора расколов вражеское оружие надвое. Черный Змей отскочил назад и удивленно уставился на бесполезный кусок металла у себя в руке. Светляк, не помня себя от ярости, шел в отчаянную атаку, размахивая топором. Но его удары лишь рассекали воздух, а каждое следующее движение было медленнее предыдущего. Паладин почувствовал, как воля покидает его, руки тяжелеют, и отчаянно хочется бросить всю эту бестолковую драку, да и пойти себе спать.
— Свет! — отчаянно закричал он моля о помощи, и неожиданно морок отступил, дал слабину всего на полмига, но тело вновь повиновалось ему.
Топор разрубил руку шамана, которой тот в отчаянной попытке пытался прикрыть голову и застрял в бритом черепе, с влажным хрустом разрубив лицо. Выдернув оружие из мертвого врага, Светляк бросился крушить им ближайшие деревья, на губах его выступила ржавая пена.
Десятник повис на правой руке Светляка, навалившись всем весом. Сукоруб и Грозовик подоспели вовремя, прижали беснующегося паладина к земле и отняли оружие. Тот еще несколько минут бился в истерике, крича что‑то неразборчивое и пытался укусить держащих его соратников. Потом вдруг обмяк и затих.
— Спит, — констатировал Сукоруб, осторожно отпуская руку паладина.
Десятник огляделся. Прежде чем защитники стоянки успели оправиться от наваждения, дикари беспрепятственно убили пятерых, еще один полег в бою. Когда воины света наконец‑то поняли, что происходит и взялись за ружья, все кончилось довольно быстро. Семь дикарских тел отволокли к опушке, свалив в кучу. Останки же шамана так и оставили лежать в зарослях, люди боялись прикасаться к нему, пускай даже мертвому. Своих же покойников было решено немедленно предать огню.