— Как‑никак, огонь священен, — пожал плечами Грозовик.
— Все лучше, чем так просто их оставить, — согласился Свист и отправил людей готовить топливо для погребального костра, одного на всех.
— Поторапливайтесь, скоро темнеть начнет.
С костром провозились до самого вечера. Выяснилось, что для того, чтобы сжечь несколько тел, древесины требуется куда больше, чем они предполагали.
Когда стемнело, поредевший отряд сидел под защитой светящихся валунов, а поодаль, в десятке метров, ревело жадное пламя, пожирая то, что осталось от их товарищей.
Предыдущим вечером Светляк читал молитву, вознося хвалу Свету, и очищая воинов от скверны, пропитавшей, как они верили, все вокруг, но паладин все еще не пришел в себя, и сегодня некому было его заменить.
Разговаривать никому не хотелось.
40
— Теперь они знают, что мы здесь, — констатировал Орех. – Скрываться больше нет никакого смысла.
Будто стремясь подчеркнуть его слова, где‑то в деревне забили в барабаны.
Воевода огляделся, словно желал удостовериться, что никто не покинул войско в решающий момент.
— Теперь все решит скорость. Мы должны первыми напасть на городище, если позволим дикарям застать нас в лесу, то наверняка все до единого погибнем, — он повысил голос. – Десятники, стройте своих людей! Мы выступаем немедленно. И прикажите примкнуть штыки, у кого есть! Дело наверняка закончится в рукопашной.
Пластун шагнул вперед.
— И еще: постарайтесь захватить Великого Жреца живым.
— Зачем? – возмутился Светолюб. – Пускай же подохнет вместе со своей нечестивой породой.
— Нет, он нужен нам, — поддержал идею Орех. – Увижу, что кто‑то саботировал мой приказ – пожалеете о том, что дикари вам кишки не выпустили.
Воевода быстро отдал последние распоряжения и жестом отпустил тех, кому выпало вести своих людей в последний бой, а сам принялся шептаться о чем‑то с Пластуном.
Не успел Свист и пары шагов ступить, как кто‑то тронул его за плечо. Перед ним стоял паладин.
— Спасибо тебе, что не дал мне наделать глупостей там, у стоянки, — Светляк исподлобья поглядел на десятника. – Как вспомню, так меня в дрожь бросает. В тот момент мне казалось, что кругом одна нечисть. Еще немного и я б на наших ребят бросился с топором, а если бы… в общем, не представляю, как бы тогда жить смог.
— Все в порядке, с кем не бывает, — Свист хлопнул паладина по плечу, а сам подумал, что такого ну вот ни с кем не бывало.
Светляк неловко кивнул, и еще раз буркнув слова благодарности, бросился по тропе, собирать своих людей.
— Да пребудет с нами Свет, — прошептал Свист, и виновато покосился на утреннее солнце.
Впереди его ждал бой, где у смерти найдется сотня разных способов, как прибрать к рукам одного конкретного охотника. Посему Свисту показалось, что даже самая иллюзорная возможность помощи и покровительства лишней не будет. Близость возможной смерти заставила его забыть все те опровергающие существование Светоносца доводы, что он слышал.
— И Отец тоже пускай будет с нами, — сказал он, делая вид, что кашляет в кулак.
Все слова были сказаны, все решения приняты.
Свист вел за собой шестерых охотников, продираясь через густые заросли и молясь всем, кому только можно, чтобы не угодить в скрытую палой листвой топь и не наступить на змею. Сейчас как никогда, он чувствовал незримое присутствие Ореха, точно зная, куда нужно идти и с какой скоростью.
Успели как раз вовремя.
Свист, а следом за ним и весь его отряд, выскочили на берег речушки немногим ниже моста, по бревнам которого во весь опор неслись вопящие дикари.
— Огонь, — прокричал десятник, вскидывая оружие.
Залп охотников перерезал путь двум дюжинам змеепоклонников, сбросив нескольких в воду. Река медленно уносила их мертвые тела. Остальные же приникли к деревянному настилу, спасаясь от шквального огня.
Магазин Свиста опустел, и он полез в карман, что бы перезарядить оружие. С противоположного берега реки грохнул выстрел, а затем еще один. Над головой десятника засвистела черная от копоти шрапнель – это дикари успели приготовить свои самопалы. Позади него кто‑то вскрикнул.
— Держите мост! – приказал он, рванув затвор винтовки.
Первый же выстрел Свиста нашел свою цель, и дикарь, выронив примитивное ружье, упал в речной песок, зажимая руками дыру в животе.
Еще один магазин полетел ему под ноги, и Свист успел подумать, что если так и дальше пойдет, то патроны у них закончатся намного быстрее, чем дикари. Но оголтелая стрельба имела свою пользу – противоположный берег опустел, лишь несколько мертвецов остались в лужах собственной крови.