— Говори, — ровным тоном разрешил Орех.
— Мы должны предать священному огню всех выживших дикарей!
— Зачем!? – одновременно изумились Орех и Свист.
— А зачем мы вообще пришли в эту Светом забытую дыру?! – вопросом на вопрос ответил паладин. – Наша великая цель – искоренить ересь и темные суеверия, прекратить отправление мерзких ритуалов, и положить конец вере в пресмыкающегося гада.
— Мы уже все прекратили. В живых не осталось ни одного шамана, Великий Жрец превратился в груду кровавых лохмотьев, а на площади остались только безвредные останки гадоверского племени.
— Они поклонялись змее, тем самым совершая преступление перед лицом Светоносца, оскорбляя его каждый раз, когда возносили молитвы нечестивой твари.
Свист подумал, что паладин не раз репетировал эту речь, а возможно даже и не сам ее придумал.
— Мы должны наказать их за все тяжкие грехи, что они совершили!
— Нет, мы не будем убивать этих людей только потому, что тебе это взбрело в голову, — Скальник шагнул вперед.
Он сложил руки на груди, с вызовом глядя на Светолюба. Чувство вражды по отношению к сторонникам Ведуна взяло верх над свойственной ему жестокостью.
— Тебя никто не спрашивает, неверующий, — последнее слово Светолюб буквально выплюнул, вложив в него столько презрения, сколько нашлось в его душе.
— Иди, помолись огоньку, который пожирает твоего дружка Пробоя, — усмехнулся Скальник. – Очень смешно выходит: опаленный Светом опалился. Скорее даже обуглился.
Он расхохотался, не весело, но зло.
Светолюб сжал кулаки и дернулся было к обидчику, но наткнулся на взгляд Ореха, словно на стену налетел.
— Каждого десятого, — бесцветно сообщил воевода. – Можете казнить каждого десятого.
Посчитав конфликт исчерпанным, паладины и те, кто придерживался их мнения отправились к центру деревни – считать. Пластун оказался среди них.
— Присматривай за тылами, Скальник, — провожая ушедших соратников взглядом, посоветовал Орех. – Эти так запросто обид не прощают.
— Пускай они присматривают за своими. Светлячки просто еще не знают некоторых черт моего чудного характера.
Он скорчил презрительную гримасу, и ушел куда‑то к северной границе поселения.
Оставшись вдвоем с Орехом, Свист спросил:
— Почему ты вдруг решил заступиться за гадоверов?
— А зачем их убивать? Тем более по такому… сомнительному поводу.
— А как же слабость, которая наказуема?
— Все верно. Мы и так наказали их, теперь проявим милосердие. Если хотя бы один гадовер по собственной воле переметнется к нам – наша победа будет еще более полна и значима. Да и лишние люди нам не помешают.
— Почему же тогда согласился на компромисс – каждого десятого?
— Потому как жизни парочки бритоголовых дикарей стоят меньше, чем согласие в наших рядах. Не разреши я им эту ритуальную казнь – такой поворот событий мог бы вбить клин между теми, кто верит в Светоносца и нами, — он обвел рукой окрестности. – А это совсем не то место, где можно безнаказанно предаваться раздору и междоусобицам.
— Будь тут Ведун, он бы наверняка пошел бы до конца.
— Ты ошибаешься. Ведун поторговался бы немного, но мы бы сошлись примерно на той же цене.
— Почему?
— Потому, что он хорошо понимает необходимость, хотя бы на время войны, нашего единства.
Свист подумал немного, и кивком выразил свое согласие.
— А почему он не пошел с нами? Когда Ведун читал напутственную проповедь, оно у него как‑то само собой выходило, что ему лучше остаться в Доме, с женщинами и неспособными к походу.
— Ведун сам не горел страстным желанием лезть в душные заросли, полагая себя слишком ценным для общины, чтобы подвергаться сколь‑либо реальной опасности. Я же подыграл ему, окончательно убедив в том, что мы и сами справимся. Сам понимаешь, присутствие здесь Ведуна нам совсем ни к чему.
Орех разгладил усы.
— Пойдем‑ка, проследим, как бы они лишнего не учудили.
На площади перед пирамидой возвышались восемь деревянных столбов, наскоро вкопанных в землю. У подножия каждого из них кучей были свалены хворост и промасленная ветошь.
Солнце уже успело спрятаться за горами, и городище народа змея медленно окутывали сумерки.
Орех посчитал количество столбов.
— Я же сказал – каждого десятого, — строго обратился он к Светляку.
— Еще несколько дикарей вышли к границе деревни буквально час назад. Дозорные скрутили их быстро и без шума, ты как раз был занят, и я решил не отрывать тебя по таким пустякам. Если считать вместе с ними, то мы как раз и взяли каждого десятого.