Ведун дал людям повздыхать и поужасаться вволю.
— У нас нет выбора, — Ведун сокрушенно понурил плечи, словно взвалив на себя неподъемный груз. – Мы не сможем изгнать это порождение ночи из Скальника. Единственное, что нам остается – это спасти его душу, очистив благословенным огнем.
Видать, все было спланировано заранее. Гиганты–водоносы подхватили бешено ревущего Скальника и потащили к поленнице. Светолюб рванул винтовку с плеча, и несколько человек в толпе так же достали оружие. Светопоклонники приветствовали решение жреца, громко прославляя Ведуна и желая скорейшей расправы над одержимым.
— Не дергайтесь, иначе нас перестреляют, — очень тихо сказал Орех, но все, кто был рядом, расслышали каждое слово. – Мы ничего не можем поделать.
Свиста била мелкая дрожь, от чувства собственного бессилия у него свело зубы, а в глазах потемнело.
— Пламя – живое проявление Света, уничтожит демона, засевшего в этом человеке и перед лицом смерти Скальник, наконец, обретет свободу!
Голос Ведуна лился отовсюду, будто каждый камень вторил его словам. Свист вспомнил, как корчились в огне восемь змееверов, и внезапная дурнота одолела его.
Скальник пытался освободиться, вырывая руки из суставов и захлебываясь выступившей на губах пеной. Его ругань, крики и проклятия слились в неразборчивый, полный отчаяния вой. Удар прикладом выбил дух из приговоренного, и тот бессильно затих, повалившись на кучу хвороста, только надсадно дышал, пуская кровавые пузыри.
Светолюб поднял над головой незажженный факел, палку с промасленным квачом на конце, и повернулся лицом к Ведуну.
— Свет, благослови наше деяние, во славу Твою! — Ведун простер руку, словно желая коснуться промасленной ветоши, дотянуться кончиками пальцев через разделяющее их пространство. Факел вспыхнул сам собой, закоптил и уронил на землю раскаленные капли.
Паладин обошел поленницу кругом, поджигая сухие дрова сразу с нескольких сторон.
— Изыди! – приказ Ведуна пронесся над площадью.
Крик человека, чье тело медленно пожиралось огнем, заглушил редкие крики радости кого‑то из светопоклонников. Огромное ревущее пламя поднялось над площадью, а в самом его центре истошно вопил Скальник.
Один выстрел, практически не слышный за воплем агонии, разом оборвал крик, а вместе с ним и жизнь осужденного. Светляк, прозванный Змеерезом за свирепость и кровожадность в бою с врагами Светоносца, опустил свою винтовку.
— Демон покинул его тело, — он обратился к толпе. – Нечисть растворилась в святом пламени, я видел это. Скальник умер свободным.
Он говорил веско и уверенно, но Свист приметил, как дрожит его указательный палец на спусковом крючке. Все, включая Ведуна и двух других паладинов, оторопело уставились на Змеереза.
Жрец оказался первым, кто справился с недоумением.
— Светляк проявил милосердие к своему ближнему там, где мы оказались недостаточно прозорливы, — сказал Ведун, и одобрения в его голосе было много меньше, нежели раздражения.
Словно актер, внезапно вспомнивший слова свей роли, вперед шагнул Светоч.
— Ведун, сегодня ты совершил великое дело – ты изгнал ужасное создание из нашего Храма! Ты уберег нас всех от неминуемой беды!
Он опустился на колени, и принявшие Свет последовали его примеру. Свист глянул на Ореха: тот стоял с таким выражением сосредоточенного лица, как будто обозревал поле грядущей битвы.
— Но нам нечем отблагодарить тебя, повелитель, прости нас, — паладин сокрушенно склонил вихрастую голову.
— Отчего же нечем?! – раздался громкий голос.
Все как один повернули головы. Со стороны леса двигался небольшой отряд во главе с Пластуном. Свист даже с такого расстояния смог увидеть, почувствовать три мерцала, спрятанных в поясной сумке охотника.
— Пластун! – жрец радостно взмахнул рукой. – Удачен ли был твой поход?
Со стороны это смотрелось так, словно встретились два старых друга. Если бы не коленопреклоненная толпа, обугленный труп Скальника и черный, смрадный дым, медленно тянущийся к северу.
Пришлый отряд замер в нескольких шагах, но сам Пластун прошел дальше, обняв Светолюба и вынув из сумки два мерцала.
— Вот, брат мой, отблагодари нашего владыку за труды его.
До рези в глазах, до скрежета зубовного Свист вглядывался в лицо бывшего учителя. Он чувствовал, как Пластун изменился, только не мог понять, в чем состоит подмена, но остро понимал: это уже другой человек. Складка в углу ожесточившегося рта, хрипотца в голосе и колючий взгляд, от которого мороз по коже.
— Повелитель, разреши нам возблагодарить тебя, — паладин повернулся к жрецу, вытянув руки с зажатыми в них мерцалами.