Вечером, едва на деревню легли длинные тени, протянувшиеся от лесной опушки, решетка была поднята. Пластуна вытащили наружу и, накинув на голову кусок какой‑то грубой ткани, поволокли куда‑то, поминутно ругаясь и награждая пленника тумаками. Как всегда при появлении шаманов, голова налилась свинцом и слова отказывались строить предложения. Он даже сознание терял несколько раз.
Песок под ногами сменился камнем, несколько раз охотник едва не упал, вслепую ступая по крутым лестницам.
Но вот кто‑то сдернул клобук, закрывавший ему обзор, и толкнул в спину.
Пластун щурился отворачиваясь. Пока глаза привыкали к свету, он вдруг понял, что оковы спали с его разума и он свободен. Относительно свободен – только руки стянули ремнями и завели за спину.
Охотник огляделся: просторная комната с невысоким потолком, в стены вмурованы железные светильники, каждый на три толстые свечи, имеется стол, заваленный всяким хламом – бумагами, инструментами и книгами (книг Пластун в руках‑то и не держал, но увидав точно мог сказать, что это именно они). Поодаль в глубоком кресле сидел Великий Жрец, пряча лицо в клубах сизого табачного дыма.
— Ступайте, — властным жестом он отпустил конвоиров.
Шаманы молча поклонились и вышли, оставив пленника наедине со своим вождем.
— Садись, — лидер змеепоклонников кивнул на лавку, застланную звериной шкурой.
Пластун не стал капризничать и подчинился. А что? На ремни не режут, в пасть зверю не толкают, можно и посидеть, паче после сырости земляного узилища.
— Расскажи, как ты попал сюда, — приказал жрец и приложился губами к трубке.
— Вы же все равно человеческого языка не знаете, — сказал охотник, памятуя, что ни Черный Змей, ни сопровождавшие его воины не смогли понять смысл его слов.
— А ты попробуй, вдруг у меня получится, — спокойно предложил Говорящий с Богами, давая понять, что уж он‑то говорит с пленником на одном языке.
— Привели, — буркнул добытчик.
Разговаривать с вождем змеепоклонников не хотелось, охотник чувствовал исходящую от жреца угрозу и силу. Силу, которую тот до поры не демонстрирует, но немедля пустит в ход, когда это потребуется.
— Ты живешь наверху, в каменной пирамиде, — сказал жрец.
Пластун угрюмо кивнул.
— Где тебя поймали?
Пластун прикинул, что врать не стоит.
— На меня и моих людей напали, когда мы шли вдоль обрыва, по нашей территории.
— Кто‑нибудь знает, куда вы могли деться?
— Нет.
На этот раз Пластун соврал и тут же почувствовал, как что‑то стучится в его разум, пытается пролезть внутрь, заглянуть в его душу, желая вызнать правду. Охотник пытался отгородиться от вторжения, выстраивая, как умел, хрупкие стены. Давление нарастало, и вот уже Пластун был готов закричать от нечеловеческого напряжения, когда вдруг стальная хватка чужой воли отпустила его, оставив переводить дух, будто после тяжелого забега.
— Встречались ли вы с нашими людьми ранее?
Пластун кивнул.
— Трое ваших охотников напали на нашу нору и даже зарезали одну женщину.
— Что с ними стало?
— Они были убиты, — просто сказал охотник, что потребовало от него смелости, так как Пластун думал, что за такие слова его точно скормят какому‑нибудь местному чудищу.
— Сами виноваты, я запрещал народу Змея подниматься в ваши леса. Неважно… Кто главенствует в вашем племени?
Пластун проглотил горький комок, вставший в горле и, откашлявшись, произнес:
— Ведун.
— Ведун? – оживился жрец. – И что он ведает?
— Почти все, — пожал плечами охотник и добавил после короткого раздумья. – Истину, наверное.
— И в чем она состоит?
Великий Жрец даже подался вперед, так захватил его рассказ пленного охотника.
Уроженец Дома успел оправиться от потрясения и уже более уверенно произнес:
— Светоносец – наш создатель и заступник. Он сотворил Свет, чтобы огородить нас от ужасов ночи, он дает нам пищу и кров.
— Так просто дает?
— Нет, конечно. Мы приносим ему в жертву мерцала, а он в знак одобрения шлет нам дары.
— Это вся истина, которую несет вам, как говоришь его звать, Ведун?
— Да, Ведун. Он пророк Света, а я был одним из первых кому он открыл истину.
Жрец приник к трубке, задумчиво подняв глаза к потолку.
— А что? Пускай себе, тоже неплохо.
Пластун собрался с силами и задал вопрос, мучавший его все последнее время.
— Что будет с нами?
Жрец отвлекся от своих мыслей и вновь посмотрел на охотника, словно успел позабыть, что тот все еще находится перед ним.
— Я постараюсь сохранить вам жизнь.