— Значит, так тому и быть. Пускай приходят! Кем бы они ни были, так просто им нас не одолеть.
— А если мы погибнем?
— Выходит, такова наша судьба. За слабость нужно платить!
Зодчий сокрушенно уронил руки.
— Тогда, во славу Отца, разобьем дикарей.
— Да уж, — Орех хмыкнул себе в усы. – Вы только при светопоклонниках не сболтните лишнего про Отца, а то как бы нам посреди джунглей дикарских друг с дружкой в ножи взяться не пришлось.
35
Светило, словно желая извиниться за долгий период бездействия в сезон дождей, взялось за долину с удвоенным усердием, просушивая каждую тропку и овраг. Несколько дней воздух над лесом стоял густой и пахучий от испарений, хоть ложкой ешь.
Свист раздвинул низкие ветви, и осторожно выглянул из зарослей. Он не ошибся – на берегу озерца, в котором, поди, целую вечность тонула статуя со страшной маской вместо лица, сидели люди. Шип, охотник с которым они вместе сражались, когда совершали рейд в Нижний Лес, и четверо незнакомых Свисту людей – трое мужчин и одна женщина. Судя по неестественным позам и отсутствующему выражению лиц – новички, все как один в каком‑то тряпье, босые и грязные.
— Доброго тебе дня, — Свист шагнул из густой тени на берег озера.
Шип даже подскочил от неожиданности, вскинув оружие к плечу.
— Хвала Свету, это только ты, — облегченно вздохнул он и опустил винтовку.
— А кому еще так близко к Дому, да еще днем тут оказаться? – улыбнулся десятник.
Шип смущенно пожал плечами и искоса глянул на тонущую статую.
— Давай вместе перекусим, раз так удачно встретились. Ты в Дом идешь? – Шип вновь опустился на землю.
— Да. Добыл пару мерцал, вот сдать хочу, — Свист присел рядом.
— А я последнее время только норы обхожу, новеньких ищу, — он мотнул головой в сторону безмолвных спутников.
— А чего мерцала не ищешь?
— Пастырь Ведун сказал, что мерцала и так будет, кому принести, а я должен новых людей приводить.
— И как?
— Уж и не знаю, как оно раньше было, но новичков я довольно часто нахожу, только за последние пару недель больше десяти человек привел в Дом. Может быть, когда мы специально норы не обходили, они просто погибали? В своем этом состоянии как‑то выбирались из норы, и привет. Медведь там или волки, а может и вообще к ночи только нору покидали, тогда… сам понимаешь.
Его передернуло.
Свист пригляделся и увидел, как глубоко внутри собеседника отсвечивает ядовито–зеленым застарелый, словно незалеченная рана, страх.
— Может быть. Никто же не знает, откуда они, то есть мы, беремся, — Свист принялся задумчиво разглядывать статую, смотреть на Шипа ему расхотелось.
— Почему это никто не знает? – изумился Шип. — Очень даже знаем!
Предчувствуя ответ, Свист все же спросил, невольно повторившись:
— И как?
— Светоносец создает новых людей, помещая их в норы, чтобы мы нашли их и обучили правильной вере.
— А почему он не может их сразу в Дом сажать?
— Он все может! – взвился охотник. – Просто у него есть какие‑то важные причины так не делать.
— Какие, например?
— Откуда мне знать!? – разозлился Шип. – У Ведуна спроси.
Свист не стал ничего отвечать.
После долгого молчания, Шип наконец сказал:
— Я думаю, эта статуя изображает ночного демона. Гляди, какая она страшная.
— Думаешь? – Свист еще раз пригляделся к изваянию, но увидел только мертвый камень.
— А может быть это и есть демон, просто днем он в идола этого превращается, — в голосе охотника звучал суеверный страх.
— Тогда давай убираться отсюда, пока он не ожил, — Свист предпринял неуклюжую попытку пошутить.
— Угу, — Шип в последний раз бросил подозрительный взгляд на статую и принялся ставить на ноги своих подопечных, рывком за шиворот поднимая их с земли.
Будто невзначай, он обронил:
— Я так устал.
— Прости? – Свист поднял брови.
— Хорошо тебе, Свист, ходишь сам по себе, и никто тебе не указ. То есть это, конечно, глупо и опасно, но все‑таки.
— А тебе‑то что не по нраву?
— Я уже счет потерял тем дням, когда по десятому разу в каждую нору лезу, новичков ищу. Я ведь даже в поход не иду, тут остаюсь.
Десятник не мог понять, радует это Шипа или скорее огорчает.
— Почему? – Свист не нашел ничего лучшего, как спросить напрямую.
— Ведун сказал, что моя работа здесь, наверху, более угодна Свету. Вот и говорю, что устал, сил моих нет. Пришел – ушел.