— Послушай, командир, — окликнул он Илью. — А что если на тебя кто-нибудь уже стучит? Ведь телефоны — в каждой второй хате…
— У меня пост в десяти километрах отсюда. Тоже с телефоном.
— Не заснет?
Илья засмеялся и махнул рукой: езжай. Потом поглядел по сторонам. — Где Искендер, черт побери? — Прибежал ловкий, с ухоженной «шотландской» бородкой Искендер. — Пойдешь со мной.
Мотор БМП уже захрипел, но председатель остановил его, постучав по броне.
— Погодь минуту… — Дизель умолк. — Командир! — окликнул он Илью. — Далеко собрался?
— А тебе-то что за дело?
По тону Ильи было очевидно: вопрос ему не понравился. Не столько своим смыслом, сколько тем, что был задан вот так, да еще и при его боевиках. Но председателя ни тон, ни изменившееся выражение лица Ильи не впечатлили.
— Ты в моем селе, — сказал он.
Илья поколебался, стоит ли отвечать.
— Предположим, я хочу взглянуть на черного ангела…
Председатель медленно соскользнул по броне, медленно подошел. Он не поднимал лица, разглядывая коричневые шнурованные сапоги Ильи, маде ин юэсэй, произведение искусства из шикарнейшей кожи, небось, легчайшие, как индейские мокасины. Фантазии не хватает, чтобы представить, какая благодать в них ногам… Председатель чувствовал у себя за плечами Господа, но выдать этого было нельзя ни словом, ни взглядом.
— Я не могу тебе запретить, командир… — Председатель все еще не был готов поднять лицо, и потому обращался к обалденным сапогам Ильи. — Но предостеречь обязан… — Он ощутил в своей груди покой — и только тогда поднял глаза. — Не трогай Строителя.
Илья искренне изумился.
— Это как же понимать? Как совет? Или как угрозу?..
— Понимай, как хочешь. — Губы не слушались председателя, слова обгоняли мысль. Но с глазами он справился — они были, как бесчувственные ледышки. — А трогать не смей, — как-то все-таки выговорил он непослушными губами.
Нельзя так! нельзя так резко! — заметалась как в клетке где-то под костями черепа чужая перепуганная мысль. — Ведь мы не одни… У него ситуация критическая; того и гляди эта обвешанная оружием публика побежит кто куда… а может уже и пошел счет беглым… Он обязан демонстрировать силу, и показать ее на мне, — чем не подходящий случай? Вот возьмет — и пристрелит… Страха у председателя не было; вернее, он был — не за себя, а за дело. Но он говорил то, что был обязан сказать. Правда, так и не смог найти деликатной формы. И теперь ждал расплаты.
— Но вмешался Господь. Все-таки вмешался. Илья иронически оглядел председателя с головы до ног, потом с улыбкой взглянул на боевиков, как бы призывая их в свидетели, мол, вы только поглядите, каков наш орел, потом опять повернулся к председателю и похлопал его по плечу:
— Ладно. Расслабься. Ссориться мне с тобой не резон… Да и не нужен мне вовсе твой Строитель.
XIV
Это была ложь. Именно из-за Строителя, возвращаясь с очередного налета, Илья завернул в это село. Мало того, и налет был запланирован с идеей на обратном пути заглянуть сюда. Илья давненько здесь не был, сознательно избегал этих мест, но и не было дня, чтобы он не вспоминал о Строителе. О Марии вспоминать было не нужно — разве можно забыть боль? — она все время была с ним, в нем. Но теперь, едва Илья осознавал эту боль, вслед за образом Марии, за ее спиной, возникал Строитель. И уже в следующее мгновение происходила рокировка, Строитель выдвигался вперед и заслонял собою все. Как это было у Ходжи Насреддина? — не думай об обезьяне с красным задом. Попробуй не думать! Чем больше стараешься, тем неотвязней этот дурацкий образ.
Впрочем, «думал» — не совсем точное определение. Как можно думать о том, чего не понимаешь, о том, что, возможно, вообще непостижимо? Как можно думать о том, о чем не имеешь информации? Это стало манией; пока не опасной, но она уже лишала покоя, мешала жить.
Была и другая сторона у этой проблемы: деньги. Те самые, на которые восстанавливался храм. Это была связка: появился Строитель — и потекли к нему денежки. Раз текут, значит, есть источник. Илья в деньгах не нуждался; деньги на храм — святое, поэтому в другое время он и не поглядел бы в эту сторону; но связка «Строитель — деньги» искушала, подсказывала ход: разорвать ее. Если вдруг источник иссякнет… Илья не представлял, что при этом произойдет, но ведь что-то же должно было произойти! Надо выбить из-под этого мужика табуретку. Интересно, на чем тогда он будет сидеть?..