Синей изоленты не хватает разве что.
«Верно подмечено! Там, где не хватало мозгов, обошлись грубой силой! Как похоже на творение древней сущности, когда энергии завались, а ума особо не нажито!»
«Имеешь в виду, что его сделали?»
«Не сделали, а слепили из того, что было! У него даже нет ментальной защиты нормальной! Она ему не нужна, за него Богиня думает».
«Мы можем взять его под контроль?»
«Не уверен. Поводок оставлен, конечно, но быстро его не найти».
Гигант остановился, понял, что я сделал. На безупречно правильном лице мелькнул гнев. Лишь на секунду мелькнул, и сразу же растворился в безмятежности фальшивой ауры.
— И тебе привет. — Отозвался я. Гигант стоит в паре метров от меня, голову можно не задирать.
— Я, Андроник, жрец великой Богини, паладин, искореняющий зло, призываю тебя…
— Мирослав Трегарт, путешественник.
Андроник сбился, глянул раздраженно, снова набрал воздуха в грудь.
— Я, Андроник, жрец великой Богини, паладин, искореняющий зло, призываю тебя одуматься! Верни сестру в семью, принеси искупительную жертву, припади к ногам Богини, и моли о прощении! То зло, что ты творишь, ещё исправимо! Богиня милосердно дает…
— Что? — Поднял брови я, постаравшись сделать вопрос как можно пошлее.
— А? — Андроник снова сбился.
— Что дает-то? И кому?
— Возможность тебе…
— Не интересует.
— Верни сестру, козёл! — Крикнула Иоланта.
— Ты тоже даешь, женщина? — Ещё более пошлый вопрос. Не знаю я, как понравиться этой публике. Пока что пошлые шуточки заходят, вот уже улыбки на лицах зевак появились, тех, кто попроще, но важные персоны смотрят со скукой. Остролицый даже отвернулся разочарованно, гладит своих подружек, те ему что-то шепчут.
Пока что Андроник выигрывает. Внимание на него обращено больше, ловят каждое слово. А говорить этот гигант умеет!
Ну ладно.
— Прошу тебя, не доводи до плохого! — Грохнул басом Андроник. — Не отвергай даров, принесенных тебе! Верни сестру в лоно семьи, принеси искупительную жертву и моли о прощении!
«Будь осторожен со словами».
— Паладин, о чем все это? — Спросил я. — К чему долгие разговоры? Верни, принеси, дай… Я достаточно слышал слов от твоих собратьев. Сейчас же есть ты, есть я, есть арена. Иди и забери. Если сможешь, конечно.
Вот теперь на меня посмотрели.
Мужчина с острыми чертами лица поднял голову, оторвавшись от своих подружек, патриции обратили на меня внимание. Даже искусница, массируемая учеником, повернулась, чтобы лучше видеть. А рыжая незнакомка чуть повернула голову, интересуясь, кто же там такой смелый.
— Пусть нас рассудит высшая справедливость! — Пробасил Андроник.
— Ага, она самая! Пошли, большой мальчик! Время надрать твою большую задницу!
Такого оборота тут не знали, и зал негромко погыгыкал по углам.
— Конец тебе, козёл! — Надрывно крикнула из задних рядов сирена Иоланта.
Глава 9
На Арену меня вывели через ворота с коваными створками живые слуги в новеньких тогах и с копьями наперевес. Древки и наконечники копий светились вложенной энергией.
— Удачи! — Вдруг сказал один. — Я на тебя поставил, царец!
— А тут ещё и ставки принимают? — Удивился я.
— Конечно, это же Колизей! — Пожал плечами слуга. — Все, иди! Пора!
Я вышел на свет, за моей спиной бахнула в песок старинная кованая решетка.
Меня встретили ревом и овациями.
Трибуны полны. Люди едва не на головах друг у друга сидят, размахивают флагами, запускают в воздух цветные ленты. Полно тех, кто решился получить скидку на билеты, и обрядился в тоги и лавровые венки.
Эмоций я не чувствую, чаша арены накрыта экраном покоя. Вот те выступы в стене артефакты, распространяющие энергетическое поле, изолирующее арену от внешнего мира.
Андроник показался напротив.
Паладин неторопливо шёл к центру арены, держа на плече длинный обоюдоострый меч в красиво украшенных ножнах. Из одежды на паладине только короткие шорты, поддерживаемые широким кожаным поясом с массивной металлической пряжкой, и развевающийся алый плащ.
«Сделаем придурка». Уверенно сказал Индик. «Давай разрубим болвану череп, чтобы все видели, какое у него дерьмо вместо мозгов?»
«Как получится».
Мы медленно сближались.
Андроник шагал подобно роботу, которым, если подумать, он и являлся. Каждый шаг один в один как предыдущий, смотрел в одну точку.
На меня.