Привязали лошадей, заняли крайний столик.
К нам подскочила нимфа.
— Царские монеты принимаете?
— О? — Лицо нимфы округлилось в удивлении.
— Вот это. — Я показал золотой.
— Спрошу у господина! — Нимфа упорхнула.
Царские монеты принимали, с охотой. Два бокала сладковатого вина и тарелки жареной рыбы, с лимоном и специями, обошлись в пару золотых. По мне дорого, но тут уж чужой мир, свои цены. Торговаться не хотелось, хотелось сидеть и смотреть на залив.
Моторный катер, рассекающий акваторию, я заметил не сразу, внимание привлек резкий шум мотора.
Катер двигался поперек залива, резкий, быстрый. Черные борта, рубка управления на корме, задранный нос в усах пены. В рубке торчит рулевой, в черных очках и капитанской фуражке. Впереди пулемет на треноге, за приклад небрежно держится стрелок, позади несколько человек, орут что-то, перекрикивая рев мотора.
Лодочки бросились врассыпную, уходя с курса катера, закачались на волнах, наклоняя мачты.
На нос катера выбрался высокий, мускулистый мужчина с горящим факелом. Задрал голову к небу и завопил что-то, силясь перекричать рев мотора, размахивая в такт своим словам факелом.
Лодочки, идущие к причалу, кинулись врассыпную, когда катер принялся кружить по акватории.
Стрелок задрал ствол пулемета вверх, и принялся палить почем зря. Трассирующие пули улетали в небо алыми черточками.
«Вот, а это наш заказ». Хмыкнул Миро.
«Что?»
«Да огнепоклонники же. Давай поглядим на них ближе?»
Сканирующая волна, буфер.
Огонь, огонь, пылающий вечно! Пожирающий врагов! Требующий пищу! Посреди равнины пылает город, боевая техника вламывается на улицы, давя баррикады защитников. Редкая стрельба, вспышки взрывов бросают багровые отсветы на черные облака дыма, застывшие в небе. Город мертв, в развалинах не осталось живых. Идём со мной, парень? Я научу тебя жить! Ты будешь греться у этого огня!
«О как! Неофит из местных, получается». Удивился Миро. «Обычная секта, не очень умная. Впрочем, в секты умные и не идут».
Катер сделал ещё один круг, и отправился в открытое море, держась берега. Напоследок стрелок наклонил оружие и очередью прошёлся по мачтам лодочек на рейде.
Полетели клочья такелажа, с лодочек раздались возмущенные крики.
— Мирослав, это огнепоклонники. — Сказала Снежана. — Но что они делают в городе?
— Не в городе, на море. — Поправил я девушку. — В город им хода нет. А что делают… Сейчас узнаем.
От дядьки в тельняшке так и плескало любопытством, и я решил взять его в оборот.
— Уважаемый! — Позвал я. — Кто эти люди? И что они хотели показать?
— Культ огня. — Пожал дядька плечами в тельняшке.
— Надо же! — Я сделал удивленный вид. — Они опасны?
— Если к ним не лезть, то нет. В городе-то их быстро жрецы на место ставят.
— А к ним не лезть, это куда?
— Дальше по мысу и к морю около него лучше не ходить. Туда жрецам ходу нет.
— А вы что же? Где полиция, кстати?
— Великая запретила держать в руках оружие. — С грустью сказал дядька. — В этом мире стволов не найти!
— Ты не местный? — Вдруг догадался я. — Давай к нам! И возьми вина себе!
— Не местный. — Подтвердил дядька, садясь за наш столик с бутылкой и бокалом.
Три бокала заполнились алой жидкостью, заигравшей в лучах солнца.
— За встречу! — Мы подняли бокалы, чокнулись, выпили. Вино оказалось великолепным, лучше, чем мы пило до того.
— Откуда ты? — Спросил я, ставя на столик пустой бокал. Медицинский симбионт нейтрализовал алкоголь мигом.
— Земля, конечно же. Шли под греческим флагом в Эгейском море, тут шторм, приборы отключились. Наш корабль выкинуло на эти берега, там, где маяк. Чудища экипаж сожрали, я один до храма добежал. Поклонился богине, жрецы дом показали, где жить можно. С тех пор живу тут.
— А вот эти? — Я указал в сторону, куда скрылся катер.
— А эти… — Дядька помрачнел. — Эти опасные. Людей хватают, к себе уводят. Девки, что подурнее, туда бегали, некоторые даже вернулись. В храме потом лечились.
— Ну и ну. — Я поднял бокал. — Давай, за Грецию!
— А вы давно тут живете? — Спросила порозовевшая Снежана.
— Лет десять как.
— И каково, под властью богов?
— Ну… Жить можно. Правители мудрые, жрецы в наши дела не лезут. Земля плодородная, палку воткни и помолись правильно, так зацветет. Народ добрый, спокойный. Тепло, море, грязи нет, машин нет. Живи да радуйся.
— Так за такое место хорошее отчего не выпить? — Улыбнулся я.