- М-да, ну и страсти у вас тут кипят, лорд Магнус, - передернулась я от картины, представив себе все как наяву. - А где все книги и хроники, которые собирал ваш дед? Куда вы их дели?
- Миледи, там очень много личного и я не думаю, что было бы правильно знакомить вас с ними, - твердо ответил он. - Ваше время еще не пришло.
- Лорд Магнус, я понимаю, что личными могут быть дневники вашего деда, его выкладки и заметки. Но чем могут быть личными книги про амплификаторов и исторические хроники тех, кто жил много лет назад? Да, а вы теперь получаетесь почти принцем крови, да?
- Миледи, есть книги, которые остаются личными, даже если пройдет тысяча лет, - подчеркнуто сухо ответил лорд. - Они не предназначены для всех.
- Ну так уберите эти личные книги и дайте мне хоть что-нибудь из архива вашего деда! Может быть это мне пригодится больше, чем вам?
Никакие уговоры и доводы так и не помогли, лорд Магнус наотрез отказался давать мне что-либо читать из архива и оставалось только бессильно скрежетать зубами, прикидывая, где бы этот архив мог храниться сейчас. По всему получалось, что хранился он как раз в той части замка, которую занимали беарниты, и путь туда был мне заказан. Пока заказан, но все меняется в этом мире...
Каждый день с рассветом я начинала тренировку с братом Диром. Ежедневный бег по двору, приседания с небольшим мешком песка, опять бег с этим же мешком на плечах, а потом в руки бралась самая обыкновенная палка, которой надо было научиться владеть, как продолжением собственной руки. У брата Дира это получалось виртуозно... Болели натертые ладони, полирующие имитацию меча, ныла правая рука и плечо, а брат Дир опять медленно демонстрировал, какими должны быть правильные движения и заставлял повторять их бессчетное количество раз. К концу первого месяца я перестала чувствовать себя выжатой тряпкой к концу очередного занятия, дыхание постепенно становилось все ровнее и ровнее, даже если увеличивались нагрузки. На втором месяце занятий монах принес нам деревянные мечи и теыперь начался новый этап обучения, сопровождаемый не столько болезненными, сколько обидными легкими тычками деревянного меча везде, где он мог дотянуться.
- Вы ранены, леди. - Слабый тычок под ребра или в ногу.
- Вы убиты.
Последнее раздражало неимоверно, но возражать было бессмысленно - даже нечего и спорить, объясняя, почему я поступила именно так и никак иначе. Раз он сказал, что я убита, наверняка я пропустила обманный выпад, не заметила движения руки и в реальном бою не смогла бы продержаться и пяти минут. Приходилось мириться с собственным несовершенством, молча сопеть и вытирать пот со лба или бессильные слезы. И снова повторять одни и те же движения, стараясь уловить взглядом будущую траекторию взмаха меча противника. Нельзя было отвлекаться ни на секунду, нельзя смотреть противнику в глаза, надо видеть только его руки и оружие в них, чтобы предугадать то, что он еще только собирается сделать. Один раз мне даже удалось что-то подобное, но в ответ я получила такую серию быстрых ударов, что не успела среагировать ни на один.
- Вы убиты, леди. Повторяем сначала.