- У нас это называется харизмой, обаянием, лидерством...- поспешила добавить я.
- Не сомневаюсь, что у ваших правителей такая черта должна присутствовать обязательно... Так вот, Бригитта начала действовать постепенно, внушая Александру сперва свои решения в малозначащих вопросах. Лишь когда он убедился, что ее советы по большей части оказываются ценны и правильны, он стал более прислушиваться к ней, чем она и воспользовалась впоследствии. Вопросы о назначении на ту или иную должность, протекторат над той или иной областью, распределение земель нужным ей людям... скоро без нее невозможно было решить ни один сколько-нибудь важный вопрос.
- Неужели она сама была такой интриганкой? Нет, - я замахала руками в ответ на удивленный взгляд Эдгара, - есть и такие женщины, но она была тут одна... может быть, кто-то стоял за ее спиной и подсказывал, что делать? Четко уяснять себе, кого куда продвинуть и чьи земли прикарманить, не прожив всю жизнь при местном королевском дворе...
- Я тоже допускаю такую возможность, - согласился настоятель. - Ей могли пообещать многое - от места регентши при малолетнем принце до выгодного замужества, чтобы она проводила чьи-то интересы в решениях его величества.
- А потом, когда она взяла слишком много власти над королем, ее убрали либо те, кто стоял за ее спиной, либо их противники. Но в любом случае дело обставили как естественную смерть. Знакомо, у нас в книгах таких ситуаций описывается достаточно, чтобы уловить суть - не лезь во власть, сожрут, - подытожила я историю Бригитты. - Только вот теперь меня терзает вопрос, а как же быть с неприкосновенностью амплификатора? Получается, что на самом деле его можно убить и не иметь с этого никаких последствий? Или тут есть подводный камень, о котором я не знаю?
- Король не может сознательно причинять вред амплификатору - это основной закон, которого ему надо придерживаться, если он хочет получать Силу. Но это король, - Эдгар шумно вздохнул и покосился на часы. - А кроме короля есть еще его противники и друзья, которые могут по-своему расценить высказанные и невысказанные мысли его величества... Дело тут получается тонкое - прямо нельзя приказать убить, даже в мыслях нельзя держать подобного, чтобы не поплатиться за это потерей власти. Зато двор и особенно те, кто все время держит руку на пульсе внешней и внутренней политики, запросто улавливают намеки и желания... Опасность для амплификатора исходит именно от них. Так и обстояло дело с Лаймой, амплификатором короля Филиппа. Ее история схожа с вашей, леди Вейра. Попав в Альветию, Лайма разгневала Филиппа своим нежеланием подчиняться ему и дело закончилось королевским судом. После суда, по обычаю, он должен был предложить взять ее в супруги кому-либо из сьеров, но он решил, что может избежать этого условия. Он заболел очень быстро и ему пришлось пойти на попятную, поскольку возникла прямая угроза его жизни. Лайму еще не успели подвергнуть второму обряду и она подняла Филиппа на ноги, а он, напуганный, согласился на то, чтобы один из созванных сьеров повел Лайму в храм Творца. По хроникам это был достаточно бедный молодой человек, из тех авантюристов, которыми изобилует любое королевство. Молодой чете было предложено остаться при королевском дворе, чтобы держать амплификатора в поле зрения короля. Даниэль, супруг Лаймы, принял его с радостью, в отличие от своей супруги. Об их жизни при дворе известно мало - невысокого пошиба были оба, чтобы отметиться в хрониках, но из слухов стало известно, что на Даниэля не раз были совершены покушения и он чудом избег смерти. Кто были самые записные дуэлянты и задиры при королевском дворе, история умалчивает, но без указующего перста сверху... или около оного вряд ли забияки так лезли бы в драку. Через полтора года случился пожар и выгорел целый квартал, в котором находился и дом Даниэля и Лаймы. Опознать останки было трудно - кроме них в пожаре погибло много народу и выяснить, кто есть кто, не представлялось возможным. Пожар начался ночью, они оба были дома и на пепелище обнаружили цепочку с оплавившимся медальоном Лаймы и обручальное кольцо Даниэля, по которым их и признали погибшими.