— Rayak karak mab. Изогнутый осколок глубоко, — промолвил он. — Koteb nayak. Побори боль.
Нило не совсем поняла последнюю фразу, но мигом позже полностью прониклась её смыслом. Взяв ступню в стальные тиски, гном одним быстрым движением вытащил осколок. Девушка прикусила губу до крови, чтобы не закричать. Зато тупая боль ушла, уступив место дикому жжению.
— Спасибо, — сдавленно прошептала Нило. От страха и боли она не смогла вспомнить как будет «спасибо» на кхуздуле.
— Gasak skarwe. Нужно прижечь рану, — заявил гном, поднимаясь.
— Umu, umu! Нет, нет! — отчаянно замотала головой Нилоэла, но гость не собирался её слушать.
Пока он ходил за раскалённой кочергой, она успела рассмотреть то, на что наступила. Это была отколотая ручка керамического чайника.
Когда гном вернулся, Нило сжалась в комок, пытаясь избежать болезненной процедуры.
— Ghash anta ar-zimrahil khazad abar. Огонь дарует дочери гномов силу, — он попытался своеобразно успокоить девушку.
Собрав последние силы в кулак, Нилоэла решилась. У неё вдруг возникла странная мысль: «Это похоже на испытание, пройдя которое, я стану одной из них».
Взглянув на гнома, полукровка кивнула. Тот вновь опустился рядом с ней.
— Gareb. Держи, — произнёс он, заботливо вытирая капельку крови на губе девушки предусмотрительно принесённым полотенцем.
Всепоглощающая боль накрыла внезапно. Безумно хотелось кричать на весь Бэг Энд, но Нилоэла только глухо рыкнула, впиваясь зубами в ткань. Наконец осталась только ноющая резь. Силы покинули её.
— Stab menu? Твоя комната? — вопросительно произнёс гном, осторожно беря девушку на руки.
Она подняла ослабевшую руку, указала на поворот, который не смогла преодолеть, и провалилась в беспамятство.
Комментарий к Осколки
Торин с арфой и мелодия, что он играл https://yadi.sk/d/x7Jqp5vkTBFas; Этническая музыка мира – Кельтская арфа, прям так вконтакте и набираете.
Фили https://yadi.sk/d/7NsNO-58TBG3q
========== Час волка ==========
Самый тёмный час перед рассветом.
«Прочь. Несите, лапы, прочь от косых плетей плеть огненного шара. Быстрей. Как можно быстрей скройте меня от его обжигающих боль глаз».
Гигантский волк преодолел половину пути до Приречья. На пути Лауриону встретился небольшой тенистый лесок. Он остановился, чтобы перевести дух. Зверь был достаточно силён и мог преодолеть путь от Хоббитона до Тукборо без остановок, но сегодня могучее тело подвело его. Полуварга трясло. Сердце бешенной птицей билось о рёбра. На чёрном носу полыхал вздувшийся след от кнута, а в пасти пересохло от долгого бега.
«Кровью окрашено небо. Кровь. Её скользкий дух заползает под шкуру, шарит, пытаясь отыскать лаз в душу. Зачем ему это?»
Лаурион скрылся в зарослях папоротника. Там журчал, призывно напевая, ручеёк. Полуварг, тяжело ступая, подошёл к источнику и, окончательно обессилев, ткнулся раненой мордой в холодную воду. Лау едва ворочал языком, лакая. Ледяная влага щипала нос. Он недовольно запыхтел, но продолжил пить. Жажда постепенно отступила, и зверь расслабленно вытянулся прямо около ручья. Дрожь утихала. Нежно-зелёную листву колыхал освежающий ветерок. Она звучала убаюкивающей мелодией леса, в такт раскачивая густые кроны. Янтарно-золотые глаза зверя устало сомкнулись. Ночь спустилась незаметно.
Лауриону снился сон: снег падал, подкошенный ветром. Вокруг белели сугробы, наполняя пространство мягким светом; два волка смотрели на него в упор; серовато-чёрный мрак сгущался сзади… Один зверь стоял твёрдо — его силу ничем не поколебать. В его глазах мерцало голубое сияние, и от него разбегались по серебристой шерсти витиеватые узоры — такие рисует мороз на окне зимой. Второй волк нетерпеливо склонил голову набок и выжидательно смотрел на Лауриона, искря медно-красным взором. Его хвост был призывно поднят вверх: «дай знак, и мы сорвёмся». Полуварг терзался, не зная чью сторону принять, за кем пойти.
«Впереди дом. Знакомые места, свой лес, где я хозяин. Но нет её. Больно. Я не нужен. Я только причиняю зло. Не могу. Больше так не могу. Она осталась позади, совсем одна. Собрат из стаи не сможет защитить её, он слишком слаб. Назад».
Запах тьмы — дурной, тошнотворный — разбудил зверя. Его глаза открылись, мягко светясь. Он поднялся и полной грудью вдохнул мрак. Иссиня-чёрные струи источника бурлили и клокотали, угрожая. Лаурион оглянулся, принюхиваясь. Едва слышный запах гнили был разлит в ночном воздухе. Но это не обычное тление, которое настигает всё живое рано или поздно. В нём затаились, пытаясь скрыться, ненависть, гнев и обнажённая злоба. Подёргивая носом, полуварг отогнал внезапную вспышку боли и настойчивый голод. Он повернул обратно. На восток теперь лежал его путь. Неведомо откуда взявшаяся тревога погнала Лауриона в сторону Бэг Энда.
«Что-то не так. Этот неуловимый запах беспокоит меня. Нужно проверить его источник. Ведь там она. Она совсем близко к нему!»
Покрыв меньше чем за час прежнее расстояние, Лау глубокой ночью добрался до Хоббитона. Здесь он ненадолго задержался.
«Её тёплый запах ещё здесь, а смрад опасности усилился. Я должен продолжить погоню, но сначала…»
Оголодавший зверь уничтожил добрую половину запасов лавки мясника. Цепной пёс, который охранял склад, попытался залиться лаем, но, увидев ночного вора, забился в конуру, жалобно поскуливая. Утолив голод, Лаурион продолжил путь. Преследуя невидимого врага, он добрался до пустошей Артедайна.
«Палящий круг проснётся только через пару часов, и воздух изменится. Я должен найти гниль. Она близко».
Угрожающая вонь стала нестерпима. Она была повсюду, пропитала каждую травинку, каждый камень на пути полуварга. Тлен разбился на множество мелких запашков, запутывая, но зверь уже взял основной след. В предутреннем тумане затерялся холмистый пригорок, изобилующий неглубокими пещерами и гротами. В них расположился отряд орков. Их было немного, всего девять или десять тварей.
Лаурион притаился.
«Я расправлюсь с ними без труда. Пф, кучка темнокожих уродцев воняет хуже навоза».
Орки спали в своих укрытиях, но у каждой пещеры был выставлен часовой. Серебряный зверь бесшумной тенью сеял смерть. Добравшись до последнего грота, он проник вглубь, надеясь уничтожить остатки орочьего племени на пограничных землях Шира. Неожиданно в кромешной тьме зажглись зелёные огоньки, рык десятка варгов сотряс каменные стены. Шерсть на спине Лауриона встала дыбом. Он предупреждающе зарокотал, оскалив измазанную чёрной кровью пасть, и начал медленно отступать к выходу. Огромный чёрно-бурый зверь наскочил на него, вминая в пыль перед пещерой.
Лаурион брыкался, извиваясь под мощной тушей нападающего. Варг попытался перегрызть ему глотку, но он, отчаянно взвизгнув, опередил врага. Горячая кровь залила горло, пьянящий вкус вскружил голову. Бешено озираясь, Лау стоял над остывающим трупом. Багровые капли падали, цокая, собирались в красную лужу. Остальная стая окружила его, взяв в плотное кольцо. Вперёд вышел старый, подслеповатый на один глаз зверь. Окинув Лауриона презрительным взглядом, он выплюнул, шамкая:
— Ты пойдёшь с нами. Готторм разберётся, как с тобой поступить, грязнокровка.
«Я не вернусь».
***
Нилоэла проснулась около четырёх часов утра. Что-то буквально вытолкнуло её из сна, больше походящего на беспамятство. Резко дёрнувшись, она открыла глаза. Нога после ночного приключения совсем не болела.
«Чудеса, да и только», — подумала девушка, прислушиваясь к своему телу. Место пореза обволокло приятное тепло. Нило согнула ногу в колене, осторожно упираясь ступнёй в перину. Ничего. Как будто и не было вчера того злосчастного осколка.
Довольно улыбнувшись, Нилоэла тут же поморщилась от резкой боли, пронзившей голову. Она решила немного полежать с закрытыми глазами и подождать, пока боль стихнет. А за окном уже зарождался новый день, но луна, бледнея на розовато-голубом небе, не желала уходить. Ночное светило запустило в спальню серебристые нити, которые тут же оплели всё вокруг. Настойчиво зажёгся на груди каменный кулон. Головная боль немного отступила, но не прошла. Нило взглянула на часы, стоящие на прикроватном столике.