Нилоэла привязала Сиритх к дереву и отлучилась в местный трактир пополнить запасы питьевой воды. Они находились на границе владений хоббитов и людей. Нило проискала пони до темноты. Нашлась же строптивая кобылка уже под вечер на одной из ферм, которых было предостаточно в этом краю.
Сиритх валялась в пыли, почёсывая спину и млея от блаженства в лучах закатного солнца. Мало того, что она превратилась из белой в серую пони, так ещё разбросала и потрепала седло с поклажей, освобождаясь от надоевшего ей груза. Пришлось заночевать прямо на ферме.
Нило долго не могла заснуть, любуясь звёздами.
Небесные светлячки будто спустились ниже, паря совсем близко от земли. Казалось, их можно потрогать руками. Сладкий запах прошлогоднего сена постепенно убаюкал путешественницу. Но, как ни странно, даже несмотря на строптивую спутницу, ночёвки под открытым небом и однообразную еду она чувствовала себя на своём месте.
«Ты двигаешься в правильном направлении», — говорило ей сердце.
Крикливые петухи распелись спозаранку.
— На суп пущу… — сонно пробормотала Нило, зарываясь поглубже в стог.
Малышка Сиритх, плотно позавтракав постелью хозяйки, начала будить свою наездницу, тычась в неё мордой. Ощутив на лице тёплое, но отнюдь не свежее дыхание, Нилоэла простонала, уворачиваясь:
— Лау, сколько можно тебе повторять?
Пони недоумённо фыркнула и нежно прикусила девушке нос.
— Ау! — мгновенно проснулась Нилоэла. — Сиритх! Что за манеры?! — прорычала она, потирая больное место.
В данный момент Нило очень сожалела, что рядом нет её верного волка, который бы никогда в жизни не укусил хозяйку. Она даже уже соскучилась по слюнявым объятиям, которыми он порой будил её.
Миновав огромное поле, засаженное кукурузой, девушка приметила впереди небольшое лукошко, сиротливо лежащее на земле. В нём обнаружились несколько крупных картофелин, пучок свежей зелени и три большие сочные морковки.
«Прямо подарок судьбы», — потёрла руки Нило, воровато оглядываясь.
Не обнаружив никого рядом, (Сиритх пощипывала молодую травку на лугу, что простирался за огибающей ферму оградой. Когда она уже успела перебраться на ту сторону, одному Эру известно!) Нилоэла тут же подобрала плетёную корзиночку. Предвкушая печёную картошку с душистой петрушкой, которую можно бы было приготовить на костре, она сглотнула вмиг подступившую слюну. Живот требовательно заурчал, напоминая, что пора бы уже и позавтракать.
— Эй! — раздался грозный окрик. — А ну, стой!
Нило чуть не выронила свою добычу. Дрогнув, она порывисто оглянулась в поисках кричащего. Высокое море кукурузы слева от неё угрожающе заколыхалось, злобно шурша початками.
«Кто бы это ни был, мне несдобровать», — молниеносно поняла воровка.
Вдалеке послышался грозный лай собак. Припустив так, что только столб желтоватой пыли мгновенье спустя напоминал о её присутствии, девушка побежала к забору. Но он оказался слишком высок для того, чтобы перемахнуть его с наскока.
— Стой! Остановись, негодница! Кому говорю! — надрывался престарелый человек с косой в руке.
Но Нило, не помня себя от страха, перекинула добытый улов через ограду и попыталась влезть на неё сама. Однако она была слишком мала и слишком напугана. Руки вспотели и не слушались. Ноги охватила дрожь, мешающая ловко двигаться.
Свора приближалась. Очень скоро они настигнут её. Животный ужас сковывал Нилоэлу, но она не оставляла попыток вскарабкаться на спасительный забор. Пальцы сдирались в кровь, дыхание сбилось, давя на грудь тяжёлым камнем, в горле пересохло — и не закричать, не позвать на помощь. Да и кого?
Впервые за время путешествия, Нилоэла ощутила себя полностью беззащитной. Восторг, охвативший в начале, теперь сменился горьким бессилием. Девушка совсем забыла слова Гендальфа в то утро, когда началось её странствие.
Когда, заливаясь лаем, появился первый пёс, Нило отчаянно замерла, цепляясь за деревянные доски. Она уже почти взобралась, но силы стремительно таяли, губы исказила судорога, и Нило начала истерически хныкать. Помощь пришла откуда не ждали.
Сзади раздалось громовое ржание — на всех парах к ограде неслась разъярённая Сиритх. Кобылка не сбавляла шагу и, приближаясь, только ускорилась. Глаза Нилоэлы стали похожи на два блюдца. Задержав дыхание, неудачливая воровка вжала голову в плечи, когда пони, набрав скорость, перепрыгнула ограду.
Она встала на дыбы, повергая собравшуюся стаю собак в оцепенение. Где-то вдалеке не унимался взбешённый фермер, крича что-то о проклятых хоббитах с их ненасытным чревом. Сиритх тем временем подскочила к хозяйке, подталкивая ту наверх. Нилоэла, опомнившись, собрала волю в кулак и наконец перелезла на спасительную сторону. Поднявшись, она взволнованно прокричала, не жалея горла: «Сиритх!» А пони в этот момент, отчаянно брыкаясь, оторвалась от преследующих её псов и перескочила через забор.
Схватив несчастное лукошко, из-за которого и начался весь сыр-бор, Нило опрометью бросилась навстречу взмыленной лошадке. Неожиданно ловко вскакивая в покосившееся седло, наездница едва успела приобнять шею кобылки, снова пустившуюся в неистовый галоп.
========== Зверь луны ==========
«Белый свет спускается с неба. В его лучах сила, что не даёт сдаться, покориться мраку и тем, кого он порождает. Железные змеи холодной хваткой обвили лапы, пригвоздили намертво к каменным стенам. Тени, чёрные тени с горящими глазами мечутся вокруг. Они боятся меня. Боятся того, кто живёт во мне. Моей второй, светлой половины. Им нужна другая, тёмная, как они сами. Она понятна и близка им. Она должна победить, думают эти создания, должна одержать верх. Тогда стая обретёт невиданную прежде мощь. Но это не мой путь. Я давно не видел луны, моей хозяйки. Сегодня она взошла в полной силе. Значит, время пришло. Время быть волком».
В глуши Пустынной Страны высился полуразрушенный замок. Его парадные залы и южная сторожевая башня были давно заброшены, необитаемы уже не одну тысячу лет. Северный форпост крепости — логово Бледного орка. Здесь же он держал всю свору своих варгов. Готторм — вожак стаи и любимчик Азога Осквернителя, Бледного Орка — свирепое, безжалостное создание. От собратьев он отличался белой шкурой. Эта особенность могла бы убить его вскоре после рождения, ведь остальные чудовища ненавидели белый цвет. Он — это метка луны, память первородных волков — неискажённых злобой созданий, сотворённых валиэ Йаванной на заре мира. Готторм выжил благодаря ярости, что горела в его глазах с первых дней, а также поразительной способности легко ломать волю любого существа, подчиняя его себе. За это Осквернитель одарил необычного зверя своим расположением.
Когда в логово привели пленного — как оказалось, убившего одного из стаи, — первым распоряжением вожака было: «Разорвать на клочки». Спустя час ему донесли, что трое варгов, попытавшихся это сделать, мертвы. Готторма разобрало любопытство.
«Такой боец будет нелишним в нашей стае», — подумал он.
Войдя в сырой каземат, находившийся у подножия крепости, белый варг обнаружил в пыли, пропитавшейся кровью его приближённых, полуживого пленника. Шерсть его была всклокочена. Приобрётшая тёмно-серый цвет, лишь на загривке она всё ещё полыхала клоками, похожими на хлопья снега, тающие в грязи. При виде нового «гостя» Лаурион подобрался, как пружина, готовая в любой момент распрямиться. Затравленный взгляд полуварга упёрся в маленькие, немигающие зелёные огоньки напротив. Вожак стаи Бледного Орка не собирался нападать. Ему было нужно другое.
«Сегодня этого… — Готторм принюхался, различая в запахе пришельца нотки волчьей крови, — …выродка знатно потрепали. Осталось только сломить его дух».
— Кто ты? — проскрежетал белый варг на своём наречии, медленно двинувшись на Лауриона.
Тот, не понимая, глухо заворчал, вжимаясь полыхающим боком, помеченным когтями его неудавшихся палачей, в прохладную стену подземной темницы.
Видя, что вопрос останется без ответа, Готторм продолжил:
— Кем бы ты ни был раньше, теперь станешь одним из моей стаи. — Лаурион оскалился в ответ на это заявление.