Спустя неделю после истории с лукошком погода испортилась: в небе угрожающе повисли свинцовые тучи, готовые в любой момент обрушиться на землю колким дождём; промозглый ветер дул с севера, пробираясь под тёплую шерсть плаща своими ледяными пальцами; солнце показывалось редко, а его скупые лучи лишь ненадолго дарили одинокой путнице крупицу тепла. Нило стали одолевать мрачные мысли. Чем дальше девушка забредала в глубь Пустынной Страны, тем чаще стала вспоминать горькие моменты прошлого. Недавние: смерть дедушки, предательство любимого, потерю Лауриона. И далёкие: прощание с Огоньком, события Лютой Зимы.
Безлунными ночами полукровке снились сны, больше походящие на воспоминания из далёкого детства. В них заботливые руки укрывали тёплым одеялом, ласковый голос рассказывал сказки о зелёных холмах, но чаще всего являлись льдистые, отливающие голубым серебром глаза, хозяина которых побаивалась, но крепко любила маленькая девочка.
«Лунная моя малышка», — говорили эти глаза, и сеть мелких морщинок опутывала уже немолодое лицо. Пухленькие ручки тянулись вверх, пытаясь поймать две чёрные косички усов. Хриплый старческий смех сливался с младенческим гулением. Радость сменялась тревогой. Слёзы звенели в воздухе. Заботливые руки усаживали кроху в заплечную сумку Огонька и ударяли по крупу пони. Их обладательница что-то пронзительно прокричала, но слов не разобрать. Тряска, дикий вой, переходящий в рычание, которое всё ближе… ближе. Каждый раз Нилоэла просыпалась в поту. Сердце колотилось, отбивая частую дробь.
Преследовавшие после наступления темноты кошмары днём сменялись внутренними терзаниями, воскрешающими старательно запрятанное чувство. Нило не могла забыть Домерика. Она часто спрашивала себя: «Правильно ли я поступила? Может, не стоило торопиться?» Ум говорил забыть, но сердце не соглашалось с ним полностью. Оно слабо ёкало, вспоминая дни, когда они были счастливы. Нилоэла стала замечать, что теряет нить, ведущую в нужную сторону.
Так прошла ещё одна неделя, полная нарастающей тревоги, в тщетных попытках выбраться на Великий Восточный Тракт. Ножик, купленный на базаре, из походного мешка теперь перекочевал на пояс путницы, которую не покидало ощущение, что за ней наблюдают.
Дни становились короче, умирая прежде времени без сияния жёлтой звезды. Приходилось рано вставать и рано ложиться. В один из таких скорых вечеров, когда спать совсем не хотелось, Нило пыталась развести костёр, чтобы хоть немного согреться.
«Вот бы горячей похлёбки сейчас», — мечтала она, пробуя высечь искру. Девушка решила переночевать в одном из песчаных гротов, живо напоминавших хоббичьи норы, только появившихся благодаря стараниям матушки-природы. Пусть с потолка свисали скрюченные корни каких-то растений, а в них копошились разные насекомые, но зато в пещерке царило тепло. К тому же, относительно сухой грот спасал от пронизывающего ветра. Если бы удалось развести огонь, то лучшего укрытия не сыскать. Но подсыревший хворост никак не хотел разгораться. Да что там! Даже не дымил! Промучившись с костром до темна, Нилоэла бросила неблагодарное занятие.
Однако эта ночь значительно отличалась от предыдущих. Чёрная пелена, покрывшая небо непроницаемой маской, поредела. Сквозь бреши робко пробивалась луна, кутая округу бледным саваном. Неподалёку шумел говорливый поток — это река Буйная несла свои воды к Лебяжьему Разливу далеко на юг. Петляя по полузабытым тропкам, Нило давно потеряла из виду тракт, которого старалась держаться. Она забрела в самое сердце Рудаура и теперь, в поисках верного направления, двигалась вверх по течению самой крупной из рек, что питали этот мрачный край. Сегодня волшебные застёжки дедушки Тука стали густо-лиловыми, а это означало, что, сбившись, казалось, с верного пути, Нилоэла нашла тропу, которую отчаялась отыскать.
Обойдя спящую Сиритх, девушка тихо выбралась из временного убежища. Снаружи было поразительно тихо, только где-то поблизости ухала сова. Нило вздрогнула от неожиданности. Боязливо оглядываясь по сторонам, она, обхватив себя за плечи, робко двинулась к реке. Пробравшись через нестройные заросли камыша, Нилоэла присела на корточки и опустила горящие руки в глянцевую, поблёскивающую серебром гладь. Кончики пальцев тут же закололо, настолько вода оказалась холодна. Наскоро умывшись, девушка повернула обратно. Всё-таки ночные прогулки — затея плохая, она прекрасно помнила свою последнюю вылазку.
«Если мне удалось найти неприятности под кровом кузена, то что же может случиться здесь, в полной опасностей степи?» — запоздало рассуждала Нило про себя.
Прибавив шагу, она пыталась как можно скорее добраться назад, но вдруг зацепилась рукой за разлапистый куст. Подумав, что некто схватил её, Нилоэла изо всех сил дёрнулась вперёд, пытаясь высвободиться. Послышался треск ломающихся веток. Только сейчас до Нило дошло — никто не собирался нападать на неё в этот тёмный час. Она сама попалась в капкан своего страха.
Облегчённо выдохнув, девушка начала соображать, как же ей выбраться. Найдя нож, она потянулась вперёд, пытаясь рассмотреть, благодаря чему так сильно запуталась. Оказывается, всё дело было в старой, но, как оказалось, довольно прочной обещательной ленте, ставшей плотным жгутом из горьких воспоминаний. Нилоэла всё это время не вспоминала о ней, пытаясь загнать скребущую боль поглубже в сердце, но сейчас картины прошлого нахлынули потоком. Слёзы сдавили грудь удушливым кольцом. Глотая ртом воздух, Нило одним рывком перерезала путы. Торопясь освободиться, она оставила на белой коже алую полосу. Девушку охватило непреодолимое желание крушить всё вокруг. С остервенением набросившись на ни в чём не повинный куст, Нило, раздирая руки в кровь, начала вырывать цепкое растение из земли, помогая себе ножом. Оно прочно пустило корни в землю, так же как и Домерик в её душу.
Некоторое время спустя девушка кинула последний вырванный ствол далеко в темноту и ощутила огромное облегчение. Две солёные дорожки блестели на щеках. Торопливо утерев с лица следы своей слабости, Нилоэла приладила затупленный нож к поясу и скрылась во тьме.
***
Третий день лил дождь, сплошной завесой маяча перед глазами. Сиритх медленно брела по разбухшей земле, маленькие копытца вязли в грязи. Она то и дело поскальзывалась, но упрямо продолжала идти дальше. Промокшая насквозь всадница, скрючившись в три погибели, монотонно покачивалась в седле, закрыв глаза. Её голова раскалывалась, а в горле начинало неприятно щекотать.
«Только заболеть не хватало», — уныло отметила про себя Нило.
Когда кобылка в очередной раз оступилась, путешественница решила, что на сегодня с неё хватит. С трудом отыскав место посуше, — им оказался довольно уютный уступ тянущегося с гор плато, — Нилоэла устроилась на ночь. Терзаемая голодом, она постепенно заснула под протяжный говор Буйной, которая бурлила где-то внизу. Разбудил её заложенный нос.
«Прекрасно, — проворчала девушка, собираясь в путь, — осталось только околеть под ближайшим деревом».
Глотнув воды из фляги, она тут же поморщилась от резкой боли, резанувшей горло. Волна бессилия накатила на путешественницу, и только сейчас она заметила, что дождь перестал. Слабо улыбаясь выглянувшему солнцу, Нило не без труда взобралась на спину нетерпеливо танцующей Сиритх. И снова дорога. Вновь озарённый светом лес, прореженный каменистыми пригорками, умытый прошедшим накануне дождём. Справа бежит река, искрясь в лучах дневного светила серебряной лентой. Впереди маячат горы, растянувшиеся серой грядой далеко на север. Через пару часов плащ Нило совсем высох, начиная наконец согревать свою хозяйку, но вскоре девушка сняла его и пристроила поверх поклажи.
«То ли солнце так сильно греет, то ли у меня начался жар, — опасливо отметила про себя Нилоэла. — Как же есть хочется».
Съестные припасы кончились ещё три дня назад, как раз тогда, когда зарядил дождь, поэтому добыть что-то мало-мальски съестное было невозможно, но теперь Нило всерьёз озадачилась этим вопросом. Остановив кобылку на берегу, она направилась к руслу Буйной, в надежде поймать рыбу. Девушка была настолько голодна, что даже не подумала о том, как она будет её ловить.