— Варги, — вскакивая с места, взволнованно произнесла Нило, вспоминив ночь Лютой зимы.
— Но откуда?! — дрогнувшим голосом вопросил Дубощит.
— Кто-то ещё прознал о нашем походе, — гневно бросил Гендальф, выжидающе всматриваясь в глаза Торина.
— Я никому не рассказывал о нём, Таркун, даю слово!
— Тогда все в седло и скачите отсюда! — не терпящим возражений тоном приказал Серый Странник.
— Но у нас осталась только одна пони… Остальные сбежали, — подавленно откликнулся Фили, выводя на полянку Сиритх.
Тягостное молчание повисло в воздухе. Волчий вой становился всё ближе.
— Я отвлеку их! — Нилоэла подошла к своей кобылке и, прежде чем кто-либо успел возразить, забралась в седло. Перехватив обеспокоенный взгляд Бильбо, девушка произнесла, обращаясь ко всем: — Мне ничто не угрожает, поверьте!
— Не делай этого, — попросил Фили, пытаясь перехватить у неё поводья.
Вдруг из-за кустов выпрыгнул огромный чёрный зверь и бросился на пони. Сиритх шарахнулась в сторону, а юноный гном едва не попал в лапы обозлённому чудовищу, но Кили вовремя успел сразить варга стрелой.
— Гендальф, скажи им! — пронзительно вскричала Нилоэла, силясь совладать с испуганной пони, которая рвалась скорее покинуть поляну.
Она бросила обеспокоенный взгляд на Фили, которому брат и дядя помогали выбраться из-под туши убитого волка. Светловолосый гном, морщась, поднялся на ноги.
— Нилоэла — наш единственный шанс, — поблёкшим голосом произнёс волшебник. — Скачи не оглядываясь!
Полукровка согласно кивнула, срываясь с места. Она в самом деле боялась оглянуться, ведь вслед за ней бежали взгляды, полные страха и боли. Они были страшнее десятка орков верхом на варгах, что преследовали её. Обняв Сиритх за шею, Нило пригнулась, стараясь удержаться в седле. Такой быстрой скачки ещё никогда не было в её жизни. Ветер бил в лицо, обжигая, грудь сдавило от недостатка воздуха и безотчётного желания взлететь.
«Только так можно спастись», — мелькнула невесёлая мысль.
Пусть теперь волшебные запонки при ней, но ужас не отпускал — наоборот, нарастал всё больше. Завывания, смешанные с грубыми голосами орков, приближались. Сиритх начала выдыхаться, но упрямо бежала вперёд, петляя меж невысоких холмов, покрытых жухлой травой. С правой стороны их начинал теснить орк-наездник. Он натянул тетиву лука и выпустил стрелу прямо в Нило, но чёрный наконечник, ударившись о невидимую преграду, отрекошетил, попав в другого орка, преследующего беглянку сзади. Орк-наездник непонимающе моргнул и, обозлившись, выпустил в Нило ещё две стрелы подряд, но только оказал ей услугу, ведь преследующий девушку отряд заметно поредел. А замыкал его орк верхом на белом варге, закованном в железный намордник. Зверь пытался освободиться от пут, но это ему не удавалось.
Воинственное пение рога огласило округу. Впереди Нилоэла заметила всадников на белоснежных скакунах. Они были облачены в серебристые доспехи, отражающие свет солнца. Воины натянули луки, и вот свора варгов стала ещё меньше. Нило обернулась назад. На её глазах произошло нечто потрясающее и ужасающее одновременно: огромный белый волк сбросил с себя орка-наездника, навалился на него, раздирая когтями. Железный намордник оросила чёрная кровь, ею же покрылись мощные лапы. Янтарно-жёлтые глаза смотрели только на неё. Затем девушку поглотил эльфийский отряд. Она встревоженно озиралась, ожидая, что взбунтовавшегося варга сейчас пристрелят, но стражи Имладриса медлили, беря полуварга в кольцо.
— Лаурион, — не веря своим глазам, выдохнула Нилоэла, не сдерживая слёз.
========== Струны души ==========
Рокочущие водопады искрились серебром, омывая каменные своды затерянного на подступах к Мглистым горам ущелья. Высокое небо отражало лазурь могучего Бруинена и его многочисленных притоков, бурлящих в низине. Травянистые лужайки были усыпаны матово-белыми цветами, на гранях лепестков которых переливались цвета радуги, частой гостьи сокрытой долины. На крутых склонах тянулись ввысь стройные сосны. Хвойная свежесть мешалась здесь с запахом пряной зелени, проясняя голову, залечивая сердце. Солнечные зайчики прятались в ветвях вековечных дубов, а сладкоголосые птицы беззаботно щебетали в густых кронах. Чёрные тени не сгущались над этим волшебным местом, оно всегда сияло силами добра.
Утреннее солнце оросило просторный лужок россыпью розовато-золотой росы. С одной стороны его пересекала двухэтажная белокаменная галерея, увенчанная треугольной крышей, с другой — пологий спуск, поросший пурпурным вереском. Он вёл к резному мосту, соединяющему берега стремительного водного потока, бегущего по дну узкого ущелья.
Словно флотилия серебристых парусников, бороздили зубья костяного гребня густое море белоснежной шерсти. Маленькие ручки старательно вычёсывали местами свалявшуюся шубу гигантского зверя. Недовольное бурчание порой нарушало умиротворённую атмосферу занимающегося дня.
Лаурион, вытянувшись во весь свой немалый рост, вальяжно расположился на мягкой шелковистой траве. Его хозяйка, оперевшись на тёплый, заметно истаявший бок, методично перебирала прядь за прядью шесть зверя. Лёгкий ветерок играл со светлым локоном её волос, выбившимся из-под сплетённого из белоснежных цветов венка. Две короткие косички были перекинуты за плечи — нечаянная встреча с троллями заметно укоротила волосы девушки. Единственное платье из гардероба, чудом уцелевшее за всё время путешествия, теперь стало для неё любимым нарядом. Почти ежедневно Нилоэла надевала именно его, изредка меняя на длиннополые туники, учтиво подаренные эльфами.
Нило так усердно работала гребнем, что даже не заметила пару сломавшихся зубьев, запутавшихся в свалявшейся шерсти. Только когда один из них начал колоть Лауриона и он попытался задней лапой почесать бок, она, охнув, откатилась в сторону, предоставляя зверю самому избавиться от раздражающих осколков. Он недовольно ворчал, забавно почёсываясь, и жалобно косился в сторону хозяйки, надеясь, что на сегодня прихорашивания окончены. Но Нилоэла думала иначе. Весело хихикнув, она вновь подсела поближе к нечесаному участку многострадальной шубы, ласково приговаривая:
— Потерпи, мой хороший, осталось совсем чуть-чуть.
Ободряюще потрепав любимца по холке, Нило продолжила настойчиво распутывать большой колтун, красующийся на левом боку полуварга. Лау шумно выдохнул и, закрыв глаза, продолжил стойко сносить ежедневный ритуал, с которого теперь для него начиналось каждое утро.
Вот уже третий день подряд Нилоэла спозаранку выводила зверя, словно покрывшегося серой пылью, на зелёную полянку перед своими покоями и, вооружившись большим гребнем, упорно «терзала» его потускневшую шерсть. Лаурион многое вытерпел за последнее время, поэтому «утренний туалет» не доставлял молчаливому гиганту никаких неудобств… почти никаких. Спокойствие и умиротворение витали в воздухе Ривенделла, исцеляя растревоженные души.
Нежно улыбаясь, девушка отложила натрудившийся гребень в сторону и, подавшись вперёд, бережно обняла зверя за мощную шею, зарываясь лицом в посеревший подшёрсток. Лау непроизвольно дёрнулся и резко приподнял голову, нервно клацнув зубами.
— Прости, — встрепенувшись, попросила Нилоэла, поспешно убирая руку с едва поджившего шрама, протянувшегося от верхнего уголка пасти, до левого плеча.
След от железного намордника лекарям Имладриса удалось залечить, но бугристый рубец ещё доставлял Лауриону боль, если до него дотрагивались. Его скрывал густой подшёрсток, быстро покрывший затягивающуюся рану.
Нило порывисто поцеловала напрягшегося полуварга в макушку. На беловато-серой шерсти блеснула солёная капелька.
Когда Лаурион был окружён стражами сокрытой долины, Нилоэла произвела немыслимую суматоху, выбежав в центр кольца: она проскочила под одним из тонконогих ривендельских скакунов и без раздумий бросилась к застывшему на месте зверю. Схватив железный намордник, измазанный в чёрной крови, полукровка встретилась с взглядом, полным затаённой боли. После этого Нило обернулась к опешившим всадникам, загораживая собой тяжело дышащего волка, и взволнованно-настойчивым голосом произнесла: