- Куда чешешь? – грубо, но без ожидаемой ненависти в голосе спрашивает Олег. – Еще с кем-то свиданку назначила? Надолго сиротки хватило – ничего не скажешь.
Веки Грибовского красные и припухшие, что в сочетании с массивным пистолетом в руке представляет пугающее зрелище. Я стараюсь смотреть лишь в его лицо, игнорируя оружие. Трюк, которому меня научила Лиля: если делать вид, что монстра, живущего под кроватью, в упор не видишь, то его там и не будет – можно спать спокойно.
- К южной границе, - нейтральным тоном отвечаю я, как будто мы ведем обычную светскую беседу, а не оказались в эпицентре конца света. – А ты?
- Надо же, какая вежливая! Ты из-за этого, что ли? – Олег на мгновение приставляет дуло пистолета к моей груди, но тут же убирает его за пояс джинсов. – Расслабься! Сдалась ты мне – патроны тратить.
Я очень хочу поинтересоваться, ради кого тогда он таскает с собой оружие, но благоразумно решаю промолчать. Грибовской все понимает по моему взгляду.
- Эти твари совсем распоясались, - он многозначительно кивает в сторону Воскресенских ворот. – Взял пока, что нашлось, а там отожму у кого-нибудь оружие посолиднее. Такие дела.
На площади стоит какое-то мельтешение, почти не отличимое от уличной суеты. Я присматриваюсь и ахаю, понимая, чему именно стала свидетельницей. Оранжевый и зеленый. Ветки против топоров. А на секунду, когда толпа расступается, мне кажется, что я замечаю выросшее посреди площади деревце!
- Вперед! – Олег подталкивает меня к воротам. – Ты же у них важная шишка. Иди напрямую!
От одной мысли о том, чтобы шагать через это столпотворение, меня передергивает.
- Нет уж, я лучше в обход. Дорога через Александровский сад, конечно, длиннее, но не связана с риском лишиться конечностей.
Пробегая по аллее, я слышу за собой знакомый топот. Олег снова преследует меня.
- Не возомни о себе лишнего, - предупреждает он, поравнявшись со мной. – Не будь это самый удобный путь к границе – я бы побрезговал идти рядом с тобой. Сучка! Помяни мое слово: Ваша компашка у меня попрыгает!
Я закатываю глаза.
- Оставим разговор об этом на потом, ладно? Если ты не заметил, сейчас немного не до того.
Улицы на юге Москвы превратились в сплошные ухабы. Я спотыкаюсь о высунувшийся из земли корень и лечу на землю. Колено тут же пронзает боль. Я промокаю кровь обрывком платья и ловлю на себе насмешливый взгляд Олега.
- Прекрасно выглядишь.
Я сердито смотрю на него, но моя ярость тут же сменяется улыбкой. Из окна ближайшего дома на Олега набрасывается вьюн – подобный тому, что не так давно пытался задушить его. В этот раз Грибовской оказывается начеку, и растение промахивается, захватив вместо шеи противника его плечо. Борьба длится всего полминуты. Оборвав плеть, Олег брезгливо морщится и отступает в сторону.
Я показываю ему большой палец:
- Красавчик! Выпиши себе медаль.
Парень смотрит на меня с тем же презрением, что и на поверженного врага, и шагает прочь. Я, хихикая, бреду за ним по пятам. Поведение Олега настолько отличается от его обычного заигрывания со мной, что вызывает смех. Однако веселиться мне приходится недолго. Когда на дороге нам встречается первый труп, я старательно отвожу глаза и перестаю улыбаться. При виде второго Олег тихо чертыхается. Позже, сбившись со счета, мы застываем, как вкопанные.
Я кошусь на Грибовского. Его лицо по цвету напоминает заплесневелый сыр.
- Что, убийца, струхнула? Ты же этого желала. Смотри и радуйся.
- Кто бы говорил! У тебя самого поджилки трясутся, - вяло огрызаюсь я, хотя главное, конечно, не это. Фраза Олега отзывается эхом у меня в ушах. «Убийца»… Неужели он прав, и в этих смертях виновата я? Добытый мною антидот пустил растения в город, развязал им руки, если можно так выразиться…. Но ведь я хотела вовсе не этого! Моей целью был мир, а не всеобщее побоище!
Я сдавленно всхлипываю и бегу вперед – срываюсь на бег, не оглядываясь больше по сторонам. Может быть, в произошедшем есть и моя вина – с этим трудно поспорить. Пусть так. Но, после осознания этого факта, я не желаю, чтобы Грибовской видел мое лицо. Боюсь, на нем столь явно написано раскаяние, что парень лишь окончательно убедится в своей правоте. Однако он ошибается – по крайней мере, в одном. Я искала для всех не гибели, а спасения! Но как объяснить это окружающим?
Олег вскоре отстает от меня – растения не дают ему проходу. Я же беспрепятственно подбираюсь к границе. В моей голове бьется лишь одна мысль: скорее бы найти Яна и убедиться, что с ним все в порядке. А потом…. Потом….