Конечно, смотреть по сотому разу фильмы двадцатитилетней давности – то еще удовольствие, но иного нам не дано. Новые картины выходят нечасто, по одной-две в год, а других идей, кроме кино, у меня нет. Не звать же раненого на танцы.
Олег, не сразу сумевший оторваться от разглядывания памятника, рассеянно смотрит на меня.
- Что ты сказала?
- Я спросила, чем мы займемся вечером, - промямлила я, чувствуя себя полной дурой. Угораздило же самой пригласить Олега на свидание!
- А разве твои родственники сегодня не дома? – невесть зачем интересуется Олег.
- Нет. Дядя с тетей идут на ужин к мэру, - бормочу я. Как будто Олег забыл, что именно его отец достал им приглашения!
Грибовской глубоко задумывается. Когда начинает казаться, что ответа я уже не дождусь, он улыбается и чмокает меня в щеку.
- Идет! Встретимся в шесть, малыш.
На вопрос, куда мы отправимся и чем займемся, он так и не отвечает.
Я возвращаюсь домой в начале четвертого и успеваю столкнуться на пороге со своими родичами. Они уже готовы к ужину, хотя до приема есть еще пара часов. На тете белое платье невесты, обтягивающее ее так, что видны все складки на боках. Дядя вырядился в древний темно-коричневый костюм и нацепил на шею галстук кричащего алого цвета – почти такого же, как румянец на его щеках. Вид у него довольно удрученный. Должно быть, даже мысли о предстоящем пиршестве не в силах отвлечь дядю от мук, доставляемых этой удавкой. Примерно так же они выглядят на своей свадебной фотографии двадцатилетней давности: бесконечная нервозность и ни намека на радость.
- Мы уже уходим, - тараторит тетя, едва завидев меня и подтягивая дядю поближе к порогу. – Вернемся поздно, на ужин ничего готовить не нужно. Вы с сестрой можете сварить макароны – я оставила на столе пачку. И вымой в квартире пол – твоя малявка куда-то запропастилась, так что я не могу поручить это ей. Все запомнила?
- Мы с Олегом собирались пойти гулять, - единственная фраза, которую я успеваю произнести, прежде чем за ними захлопывается дверь.
Ответ тети краток и известен заранее:
- Помни о комендантском часе.
Все, что ее волнует – возможная необходимость тащиться за мной в полицейский участок. Сын генерала Грибовского может забавляться со своей куклой, как пожелает. Главное, чтобы он не забыл вернуть игрушку на витрину до закрытия магазина.
Я с раздражением разуваюсь и топаю в нашу с сестрой спальню. Как и ожидалось, Лили нет, иначе она уже выбежала бы мне навстречу. Эта комнатушка, больше напоминающая чулан, вообще не располагает к тому, чтобы долго в ней находиться. Обоям, которыми оклеены стены, не менее пятнадцати лет (точного их возраста я не знаю, но после восстания деревьев ни один здравомыслящий человек не стал бы украшать интерьер цветочным узором). Кровать Лили подпирают коробки, набитые всякой дрянью (без дополнительных опор это «роскошное ложе» давно бы развалилось, невзирая на цыплячий вес моей сестры). Ни одной игрушки, никаких предметов роскоши – ничего, что позволило бы заподозрить тетю в тщательно скрываемой любви к племянницам. Идеальная детская!
Стены этой каморки, последние девять лет выполняющей роль моей тюрьмы, давят на меня, лишая воздуха. Я пячусь, торопясь покинуть неприятное место. Не сказать, чтобы прочие комнаты в тетиной квартирке вызывали у меня восторг, но в отсутствие надзирателей глупо ютиться в крошечной кладовке, правда?
Я неспешно принимаю душ, подставив лицо под струи воды и ощущая, как с каждым мгновением неприятные мысли покидают голову, развеиваются, стекают в водосток. Утреннее происшествие, поход на Запретную территорию, бесконечные придирки тети – все это осталось где-то в прошлом, далеко, за толщей стен и тоннами времени. Даже меня самой здесь нет. В запотевшем зеркале я вижу лишь неясный силуэт – безликая девушка без имени, позабытая всеми и почти счастливая. Если бы только не будильник…
Таймер вырывает меня из приятных, не выразимых словами мыслей. Я тяжело вздыхаю и выключаю душ, затем вытираю зеркало и хмуро смотрю в свои глаза. Роза, покорительница сердец, снова в строю. Пора готовиться к свиданию с Олегом.
Варить макароны мне лень, и я просто жую кусок хлеба, запивая его водой. Потом глажу платье и собираю влажные волосы в прическу. Неплохо было добавить к вечернему образу улыбку, но это уже потом, после расставания с моим парнем. Моменты прощания с Олегом – то немногое, что скрашивает мои дни. Представлять, что до следующей встречи с ним еще целая ночь, десяток часок или сотни минут…. Что ни говори, а в минутах этот срок представляется более внушительным.