В этом коридоре нет ни одного человека, но пустым его назвать невозможно. Все здесь – и пол, и стены и даже потолок – покрыто побегами растений. В основном это хмель, протянувший свои плети через оконный проем в другом конце коридора.
При виде него Олег сразу же обрывает смех.
- Это что за чертовщина?
- Охрана, - отвечаю я, первой ступая в коридор. – Растениям так захотелось, а Стафеев не стал с ними спорить.
Услышав фамилию доктора, Олег сдавленно фыркает, но не отпускает никаких комментариев в его адрес. Оно и к лучшему: обсуждать щекотливые темы вроде смерти генерала Грибовского я не имею ни малейшего желания.
Со всей аккуратностью переступая через разбросанные на полу стебли, мы подходим к нужной двери. Я протягиваю руку, чтобы открыть ее, но Олег останавливает меня. Из палаты явственно доносится голос Стафеева и, кажется, наш почтенный доктор снова не в духе.
- Общественное мнение многое значит – не спорю, но в одиночку я просто не справлюсь. На последнем заседании мне пришлось сражаться чуть ли не с половиной парламента. У меня, конечно, есть кое-какие связи, но пока эти люди соберутся с духом и сделают что-то…. В общем, собрание по поводу сельского хозяйства намечено на следующий месяц. Ты просто обязан…
Олег издает горловой рык и распахивает дверь.
- Что это за тайное общество вы тут устроили?!
Присутствующие в комнате поворачиваются в нашу сторону и застывают. Доктор, мерявший шагами комнату, выглядит глубоко раздосадованным, зато на лице Яна написано облегчение. И это при виде Олега – надо же! Видимо, Стафеев уже основательно надоел ему за утро….
Я бочком протискиваюсь в комнату и незаметно отступаю к стене. Моя роль в доставке Грибовского сыграна. Теперь можно расслабиться и побыть зрительницей.
- Олег? Зачем Вы здесь? – кажется, в присутствии человека, отца которого он отправил на тот свет, Стафеев чувствует себя не очень уютно, потому что голос его на миг срывается. – Подождите в коридоре – мы еще не закончили.
- Время осмотра – с десяти до двенадцати, - поправляет его Ян. – Уже давно перевалило за полдень. Я могу принимать гостей.
Доктор с недоверием смотрит на него.
- Только не говори мне, что это ТЫ его позвал.
- Лиля. По моей просьбе.
Стафеев яростно прожигает его взглядом, однако Ян, как ни в чем не бывало, устраивается на кушетке поудобнее. В конце концов доктор сдается и отступает к окну.
- Проходи, - Ян кивает на кожаное кресло, стоящее возле его кровати. – Чувствуй себя как дома. Можешь даже не разуваться. Терпеть не могу стерильность.
- Ясное дело! У типа, выросшего в грязи, она, должно быть, вызывает аллергию, - мрачно усмехается Олег. - Я и без того практически дома: все здесь куплено на деньги моего отца. Это ты тут – незваный гость.
Олег подходит к креслу, но не садится. На лице генеральского сына написано глубочайшее неудовольствие – примерно такое же, как у Стафеева. Кажется, одному лишь Яну все нипочем. Во всяком случает, аппарат, тоненьким писком вторящий каждому удару его сердца, не впадает в истерику и не пытается оглушить нас паническим воем.
- Ну-с, и зачем ты меня приглашал, заговорщичек? – интересуется Олег, перекатываясь с пятки на носок. – Хочешь, чтобы я вступил в вашу партию убийц и психопатов? Извини, конечно, но вынужден отказаться. У меня немного иные политические предпочтения.
Ян, ни слова не говоря, протягивает ему исхудавшую ладонь. Грибовской непонимающе смотрит на нее.
- Чего это ты?
- Хочу пожать твою руку.
- Это с какой же радости, интересно?
- Ты спас Розу, - просто объясняет Ян. – Я благодарен тебе за это.
Олег неохотно обменивается с ним рукопожатием, и тут же, отшатнувшись, начинает ощупывать свое лицо.
- Ага, мне уже сказали спасибо. Сначала твои зеленые дружки – наваляли по самое не хочу, а потом солдаты – потому что «нельзя стрелять на нейтральной полосе». Никто правда не сказал, когда эта самая полоса с кучкой трупов стала нейтральной. Но надо же найти крайнего.
Я снова давлюсь от смеха, представляя себе лицо Грибовского, когда он, жестоко подшутив над Розой, выстрелил в воздух и понял, какое наказание за этим последует. Жаль, что меня там не было. Или, наоборот, к лучшему. В конце концов, свою долю приключений – борьбу с Линой, упрямо стремящейся защитить меня – я получила в лесу. А кровавая баня – не то зрелище, о пропуске которого стоит жалеть.
Дверь тихо отворяется, и в комнату вплывает Роза в белом халатике и с подносом в руках. Заметив Олега, она застывает на месте. Тот оборачивается и смотрит на нее. Или, скорее, на безобразный шрам, изуродовавший ее правую щеку. В момент, когда на Грибовского напали все, кому не лень, моя сестра тоже попала под чью-то горячую руку. Впрочем, не похоже, что это сильно ее расстроило.