Красота младенца здесь точно была не при чем – его правый глаз довольно сильно косил. Вряд ли тетя тешила себя надеждой, что этот изъян привлечет к себе какого-нибудь полковника.
Долгие девять лет мы провели вместе, и вот теперь, похоже, все кончено. Сестренку заберут у меня и передадут в детский дом. Выдадут форменную одежду, красный комбинезон и присвоят номер. Бывшие друзья отрекутся от нее, не желая иметь с «отщепенкой» ничего общего. У нее начнется совершенно иная жизнь.
Правда, для этого Лилю сначала нужно найти.
Куда она могла отправиться? Что заставило ее оставить дом и… меня?
Ночь, которую я провела практически без сна, не смогла дать мне ответа на этот вопрос. День оказался немногим лучше.
Словно сомнамбула, я выдергиваю один сорняк за другим, не отрывая взгляда от земли. Аделина и Аня о чем-то втихомолку спорят. Приютские затягивают песню и смеются. Олег плотоядно облизывается на меня.
Наплевать. Все это неважно. Я могу думать только о Лиле, и неизвестность убивает меня.
Конец рабочего дня, кажется, никогда не наступит, но, в конце концов, сигнал, разрешающий нам покинуть теплицы, все же звучит. Я тороплюсь к выходу в числе первых, но у самых дверей возникает заминка. Появившийся неизвестно откуда Олег хватает меня за руку.
- Решила сбежать от меня?
В этот день я меньше, чем когда бы то ни было, настроена подыгрывать ему. К тому же сделка между мной и тетей все равно почти разорвана, так что…
- Пусти! Мне нужно домой. Вдруг Лиля…
Он перебивает меня раздраженным смехом.
- Опять сестра? Ты серьезно? Хватит думать о ней все время, удели чуточку внимания и мне.
Если учитывать, что я и так постоянно таскаюсь за ним по пятам, как привязанная, то замечание звучит довольно абсурдно.
Дружки Олега – сборище богатеньких мерзавцев – наблюдают за нами с некоторого расстояния. Когда Олег начинает смачно целовать меня в губы, из толпы доносится улюлюканье и одобрительный свист. У меня создается впечатление, что он устроил все это нарочно, на потеху своим прихвостням.
Олег отстраняется и проводит пальцем по моей шее.
- До вечера.
Вся ватага с гоготом проходит мимо меня. Я чувствую, как по мне скользят взгляды: ехидные, презрительные, раздевающие. Второй раз за два дня. Кажется, если так пойдет и дальше, скоро у меня сложится вполне определенная репутация.
Я смотрю парням вслед и представляю, как плиты под их ногами превращаются в пыль, проламываемые корнями неизвестных растений, и подонки проваливаются под землю, в самую преисподнюю. Она кричат, пытаются ухватиться за воздух, а я стою и холодно наблюдаю за происходящим. Совсем как тогда…
Изображение перед моими глазами начинает рябить, дыхание перехватывает. Я зажмуриваюсь и бормочу про себя бесконечную мантру: «Все это неважно, неважно, неважно… Главное сейчас – Лиля».
- Ты в порядке?
Когда я распахиваю глаза, краски вокруг кажутся чересчур яркими, словно в оранжереях во время цветения. Красная, как томаты, одежда. Светлые, льняные волосы. Глаза цвета темной древесной коры с зелеными вкраплениями – смотрят на меня с беспокойством, почти с тревогой…
Человек-растение машет перед моим лицом рукой.
Я моргаю. Отдельные детали складываются воедино. Передо мной стоит Ян в своем мешковатом комбинезоне. Его светлые вихры, как обычно, торчат в разные стороны и тускло сияют в свете ламп.
- Что? – глухо переспрашиваю я, с трудом ворочая языком.
Он с сомнением глядит на меня, потом хватает за руку и тащит за собой. Я спотыкаюсь, но все-таки иду следом.
- Куда ты меня…
Ян пинком распахивает дверь мужской раздевалки и заталкивает меня внутрь. Я кулем падаю на обшарпанную расшатанную скамейку и ошеломленно таращусь на него. Точнее, на синюю дверь металлического шкафчика, за которой Ян скрылся.
Его голос доносится до меня, словно со дня бассейна.
- … все уже ушли… дыши глубже… должно помочь…
Через минуту (или через час?) он снова появляется передо мной, уже переодетый в заштопанную приютскую одежду и с пластиковым стаканчиком в руке.