Я пытаюсь высвободить руку, но Ян еще сильнее стискивает ладонь.
- Ты чего?
- Ну…. Все смотрят.
Он, приподняв брови, озирается, будто впервые видит суетящихся на улице людей.
- А тебе не все равно?
Я почему-то вспоминаю Олега. Лиля терпеть его не могла и при разговорах со мной иначе, как гадюкой, не называла. И все же я позволила Олегу устроить то дурацкое представление в коридоре, выставила сама себя на посмешище. Так почему же я стесняюсь теперь?
Дружки Олега, глумящиеся надо мной.
Презрительный взгляд тети.
Я смотрю в лицо Яну и сжимаю его руку в ответ.
- Ой! Я же не просил ломать мне пальцы!
- Не жалуйся! Ты же не любишь свою работу, так? Значит, будешь рад отправиться на больничный до конца лета.
Ян хохочет.
- А ты колючка! Учту!
Залитая солнечным светом улица слегка развеивает мои тревоги. Кажется, что в этом привычном, набившем оскомину мире просто не могло произойти ничего страшного. Лиля затеяла очередную игру и скоро вернется - не позже, чем к ужину. Да и что с ней могло случиться на этих пыльных улицах? Самое большее – какой-нибудь выживший из ума старик взялся бы поучать ее за плохие манеры. Обычное дело.
Если только… она не зашла на Запретную территорию.
Я спотыкаюсь на ровном месте, и Ян останавливается.
- С тобой точно все в порядке? – с беспокойством интересуется он. – Прости, я уже спрашивал, но…
- Точно, - чуточку истерично подтверждаю я. – Просто устала. Кажется, сегодня в теплицах было особенно жарко.
Не хватало еще, чтобы он снова завел речь об Олеге. Тем более что в этот момент проблема со «слюнявым Грибовским» волнует меня меньше всего.
Страж подводит меня к очередной скамейке, жмущейся в тени чьего-то дома, и уходит. Я рассеянно наблюдаю за ним. Вот Ян приближается к торговке мороженым, и та окинув его взглядом с головы до ног, поджимает губы. Все ясно: еще одна выскочка из моего квартала. Особа, ни разу в жизни не маравшая рук в теплицах, и презирающая тех, кто вынужден заниматься этим вместо нее. А большинству сирот после окончания школы никакие другие профессии и не светят – это всем известно. Многие из них уже сейчас трудятся на грязных работах, чтобы заработать немного денег. Одеяло, например, потрошит рыбу в универмаге, и Аделина вечно морщит нос, когда он проходит мимо нее. А девчонки моют полы в магазинчиках. И что же, им до конца своих дней придется мириться с таким вот к себе отношением?
Моя душа наполняется безотчетным негодованием. Мне отчаянно хочется подойти к торговке и ткнуть ей в лицо пломбиром, чтобы хоть на миг испытала, каково это: ощущать себя существом второго сорта.
Ян, будто не замечая ее гримасы, одаривает женщину любезной улыбкой и возвращается ко мне, бережно, как свечу, неся перед собой рожок клубничного мороженого.
- Это тебе. Держи.
- С ума сошел?! Не нужно было…
Мороженое в Москве и стоит бешеных денег. Как и молоко. И мясо. И практически все продукты. Рацион граждан составляют наши враги (или те, кто ими питается), так что ничего удивительного, что объедков на столах практически не остается. Производство продовольствия требует огромного количества сил и нервов и должно хорошо оплачиваться, но, насколько я знаю, большая часть выручки уходит на нужды армии и в карманы высокопоставленных чиновников. Немудрено, что среди горожан мало желающих работать в теплицах – сплошь выходцы из приюта и школьники-практиканты. «Ценные граждане» предпочитают держаться от растений-убийц подальше.
Ян беззаботно пожимает плечами и усаживается рядом.
- Не могу же я оставить даму в беде. Ешь, а то тебя хватит солнечный удар.
Я беру мороженое и разглядываю его. Нежно-розовое, рыхлое, как облачко на закате. Божественно лакомство. Угощение из страны фей и эльфов.
Часто ли Ян позволял себе такое?
- Давай пополам?
Слова вырываются прежде, чем я понимаю, о чем говорю. Способ есть мороженое, не используя никаких подручных средств, вроде вазочек и ложек, есть только один, и… обычно к нему прибегают только парочки.
Ян тоже выглядит смущенным. Вот только смущают нас совершенно разные вещи.
- Спасибо, но… Тогда тебе меньше достанется. И потом, это ведь был подарок…
Я закатываю глаза и мажу ему нос мороженым.
- Будем есть по очереди. И не надо подыгрывать мне. Если я замечу, что ты специально откусываешь меньше, то это мороженое окажется на твоей рубашке.
- Сама напросилась, - огромный розовый ком исчезает во рту Яна. – Так пойдет?