Вставив пальцы в выемки между кирпичами, я начинаю нащупывать опору для ног. Не сразу, но она находится, и я на дрожащих руках начинаю подтягиваться вверх. Отрывая одну ногу от стены, ищу новую трещину, и….
Грубый приютский ботинок скользит по кирпичу, будто тот покрыт маслом. Со сдавленным проклятьем я сажусь в лужу – в прямом и переносном смысле этого слова.
Ян не выглядит слишком расстроенным.
- Было бы странно, получись у тебя все с первой попытки, - замечает он, подавая мне руку. – Будем пробовать снова и снова. Утро еще далеко.
- Звучит оптимистично – ничего не скажешь…
Вторая моя попытка оказывается не лучше первой, третья – тоже. На десятый раз, когда ободрительные выкрики со стороны Яна сходят на нет и сменяются гробовой тишиной, я оборачиваюсь к нему и раздраженно предлагаю:
- Может, покажешь, как это делается? Ты ведь специалист в подобных делах.
Ян кажется застигнутым врасплох.
- Почему ты так думаешь? – медленно интересуется он.
- Брось, я же видела, как ты сидел на заборе. Не похоже было, что для тебя это в новинку.
Ян никак не комментирует последнее замечание (хотя в глубине души я надеялась вызвать его на откровенность). Вместо этого он подходит к забору и опускается на корточки.
- Вставай на мои плечи.
Я качаю головой.
- Нет, я не могу…
- Можешь. И должна. Сейчас у нас нет другого выхода, а научиться карабкаться по стенам ты сможешь немного позже.
Я продолжаю колебаться.
- Эм… А ты уверен, что у тебя хватит сил, чтобы…
- Вот сейчас и узнаем.
В тот момент, пока я выполняю указание приютского стража, моя голова занята математическими вычислениями. Я вешу пятьдесят два килограмма (последний медосмотр показал именно эту цифру). Плюс мой защитный комбинезон, который, по ощущениям, весит целую тонну (ладно, я немного погорячилась – килограмма три-четыре). Минус рюкзак (пять килограмм – я сбрасываю их на землю).
Одним словом, Яну придется тяжело.
- Хватайся за стену. Постарайся подтянуться. И, самое главное…. Не падай, пожалуйста.
Страж приютских обхватывает меня за лодыжки и начинает медленно подниматься. Кажется, его тело дрожит. Весь мир вокруг меня покачивается и ходит ходуном. Или же это кружится моя голова? Не могу понять.
Я панически упираюсь ладонями в стену и задерживаю дыхание. Ян встает в полный рост и замирает.
- Можешь залезть наверх?
Край стены теперь находится примерно на уровне моих подмышек. Я хватаюсь за него и тянусь, тянусь, тянусь…
Ян подталкивает мои ноги, и я оказываюсь на стене, хватаю ртом воздух и не могу надышаться. У меня получилось! Получилось! Такая маленькая победа – и такой непередаваемый восторг!
Я поднимаю голову и застываю.
Метрах в десяти от меня - снова Москва, но другая: в окнах домов нет ни света, ни стекол. Стены – почти такие щербатые, как забор, на котором я сижу. А люди…. Людей здесь попросту нет. Все примерно так, как я себе и представляла, с одним лишь отличием: растений тоже не видно. В отдалении еще виднеются несколько деревьев, но здесь, у самых ворот, все чисто. А как же зеленая гуща, на которую мы смотрели с крыши Маяка?
Рядом со мной пролетает какой-то округлый предмет, и я едва не падаю на землю. До меня не сразу доходит, что этот неведомый снаряд – всего лишь рюкзак, который Ян таким вот нехитрым способом отправил на противоположную сторону.
Надеюсь, он додумался не наливать воду в стеклянные бутылки.
Избавившись от груза, Ян начинает собственное восхождение. Я не ошиблась: в скалолазании он мастер. Медленно, целеустремленно, Ян взбирается наверх, невзирая на тяжелый костюм, дождь и довольно сомнительные опоры, за которые ему приходится хвататься (лично я с трудом находила их в этой темноте).
Оказавшись на самом верху, он с облегчением выдыхает и улыбается мне.
- Ух! Это было сложнее, чем обычно.
Я вопросительно приподнимаю брови.
«Обычно? Значит, такие вылазки для тебя не в новинку?»
Ян не замечает моего взгляда и кивает в сторону заброшенных зданий.
- Готова? Спускаемся, - и, не дожидаясь ответа, спрыгивает вниз.
Я не оставляю себе времени на колебания и следую за ним.
Приземление проходит не вполне удачно: я падаю на четвереньки. Руки и ноги скользят в разные стороны – асфальт подо мной покрыт чем-то склизким. Я кое-как удерживаю равновесие и разглядываю свою ладонь. Свет фонарей за забор почти не попадает, но кое-что различить можно. Перчатка моего защитного костюма испачкана чем-то густым, черным, похожим на желе. Это нечто кажется мне хорошо знакомым, и, между тем, откуда бы….