Ян сокрушенно вздыхает.
- Опять умер.
- Да, я заме… Постой! Что значит «опять»?
- Притворяется. Наверное, думает, что ты хочешь его съесть. Подожди-ка… - Страж тычет в жука пальцем, переворачивая того на брюшко. В полумраке коридора панцирь насекомого тускло поблескивает зеленым. - Бронзовка. Большая редкость, я тебе скажу. В городе их не встретишь.
Жук и в самом деле напоминает драгоценный камень – маленький изумруд, каким-то чудом оказавшийся в моих руках. Украшения тети такой чести не удостаивались. Надежно спрятанные в украшенной резьбой шкатулке, они никогда не попадали в мои руки, несмотря на слезные детские просьбы «просто померить».
- Нравится? – интересуется Ян.
Мне кажется, или его действительно волнует ответ?
Я улыбаюсь и киваю. Этот подарок намного лучше всех тряпок, что доставались мне на дни рождения за последние пять лет. Оригинальнее – это уж точно!
- Спасибо!
За дверью раздевалки слышатся шаги, и я поспешно убираю коробок в карман. Не знаю, что будет, если Олег обнаружит у меня жука. Думаю, в лучшем случае несчастное насекомое ждет долгий полет в другой конец коридора, в худшем – оно найдет преждевременную кончину под каблуком генеральского сына. Никому бы не пожелала подобной участи, так что лучше поостеречься.
Кажется, мои опасения недалеки от истины, потому что лицо Олега, когда он замечает возле меня приютского стража, выражает всю гамму чувств человека, готового убивать.
Ян с преувеличенным вниманием разглядывает его пиджак и качает головой.
- А ты герой! Не боишься умереть от теплового удара? На улице градусов сорок, не меньше. Но, если ты и в самом деле замерз, я могу раздобыть для тебя шарф. Принести?
Олег, не отвечая, обходит его и хватает меня за руку.
- Идем!
Я вынуждена двигаться чуть ли не бегом, чтобы поспеть за ним. Аделина, корчащая гневные рожи, и толпа приютских следуют за нами. В компании сирот слышится радостное возбуждение, как будто они направляются в цирк или на веселую прогулку. С одной стороны – дикий восторг, с другой – обжигающая, пышущая жаром ненависть. Эти чувства почти осязаемы и, кажется, вот-вот разорвут меня напополам. Во всяком случае, рука, которую сжимает Олег, точно вот-вот сломается.
Его дружки, поджидающие нас у входа в теплицы, хохочут над какой-то шуткой и в первое мгновение даже не обращают внимания на наше появление. Одно из двух: либо судьба Олега волнует их меньше, чем окурок, который они передают по кругу, либо богатенькие мальчики настолько уверены в своем превосходстве, что мысль о возможной победе Яна даже не приходит им в головы.
Олег хлопает одного из парней по плечу и кивком головы увлекает всю ватагу за собой. Теперь меня окружает компания Грибовского, ее смех, вопли и грязные анекдоты. Я пытаюсь высвободить свою ладонь из руки Олега и получаю в ответ подозрительный, взгляд.
- О чем этот тип говорил с тобой?
Проклятье! Ян, ты приносишь мне не только подарки, но и неприятности!
Я простодушно хлопаю ресницами.
- Спрашивал всякую ерунду: с какими оценками я окончила четверть и все в таком духе. А что?
Олег стискивает зубы и отворачивается.
- Он слишком зарывается…. Сиротка! Пора бы указать этому недоумку на его место!
Мой парень бормочет что-то еще, но за царящим вокруг гвалтом я его не слышу. Спичечный коробок едва ощутимо касается тела через тонкую ткань платья, и сжимаю его свободной рукой, чтобы жука не так трясло при ходьбе.
Смешно! В течение ближайшего часа кто-то из нас может погибнуть, но все, что меня волнует теперь – судьба крошечного насекомого.
На улице наша толпа разделяется на две поменьше: приютские предпочитают двигаться по левой стороне улицы, мы – по правой. Шум стоит такой, словно половину школы вывели на экскурсию, но редких прохожих это не удивляет – в сельскохозяйственном квартале летом всегда полно подростков, возвращающихся с работы. Вообще на нас особенно некому обращать внимание, потому что праздношатающихся в трущобах не бывает. Взрослые заняты на опасных работах вроде обработки яблонь или сбора малины, по сравнению с которыми наша возня с грядками выглядит детской забавой. Сомневаюсь, что, когда человек изо дня в день рискует оказаться насаженным на острый сук или лишиться глаза, его волнуют такие мелочи, как смеющиеся школьники, шагающие куда-то по своим делам.
Приютские останавливаются возле продовольственной палатки, увлеченно выбирая напитки. Олег нетерпеливо оглядывается.
- Эй, стадо! Не тормозите!
Ян салютует ему пластиковым стаканчиком.
- Присоединяйся к нам! Возможно, это твой последний шанс угоститься чем-нибудь вкусным – вряд ли на том свете производят газировку.