Жаль, что учитель физкультуры не может видеть в этот момент девчонку, которая завалила сдачу зачета по стометровке – проходной бал был бы мне обеспечен!
Да что там оценки! В стремлении помочь стражу я готова обогнать сам ветер!
Мечты, мечты…. Будь я в состоянии трезво мыслить – понимала бы, что бегать по лесу на такой скорости не позволено никому. Ну или, по крайней мере, сначала нужно испросить специальное разрешение у НИХ.
Споткнувшись о какое-то бревно, я кубарем лечу в траву. На мгновение мир для меня превращается в сплошную темно-серую неразбериху – не поймешь, где небо, где земля, и как подняться на ноги, чтобы продолжить свой бег. Сердце бешено стучит, призывая меня поторопиться. Я вытираю лицо, превращая узоры из грязи и пота на нем в размазню, и пытаюсь встать, не сразу осознавая, что кто-то мешает мне в этом нехитром деле. До такой степени «не сразу», что вторично падаю на четвереньки, охнув от резкой боли в ладони.
Адреналиновый дурман постепенно рассеивается, и на меня начинает снисходить понимание происходящего. Я одна. Сижу посреди леса. И проблема уже не в выборе дороги, а в том, что кто-то очень и очень не хочет, чтобы я уходила.
Я осторожно поворачиваю голову и смотрю на чахлый кустик, обхвативший своими ветвями мою ногу. Вид этого заморыша заставляет меня нервно хихикнуть – враг оказался не так страшен, как те чудовища, которых успело нарисовать мое богатое воображение. Достаточно погрозить ему секатором и, уверена, он сразу прекратит свои игры.
Я тянусь к карману и замираю, чувствуя, как недавняя улыбка на моем лице превращается в гримасу ужаса. То, что я вначале приняла за бревно – не высохшая трухлявая коряга, а полный жизни корень толщиной примерно с мое бедро. И его хозяин выглядит соответствующе.
Если бы меня попросили описать эту громадину, я обошлась одним словом: «гора». Покрытый мхом холм, для обхвата которого потребуется не меньше пяти человек.
Интересно, существуют ли на свете безумцы, которые согласятся на эту авантюру?
Мое сознание привычно копается в «Справочнике деревьев», картинки из которого за годы, проведенные в школе, я выучила наизусть. В этот раз ум выдает одно лишь название: «Дуб черешчатый». На высоту, диаметр ствола и примерный возраст меня уже не хватает. Да и к чему все эти мелочи, если вот он, объект изучения, растет в нескольких метрах от меня – подходи и измеряй, выбрав линейку подходящего размера. Самое безумное исследование из всех, что выпадали на мою долю. Что ни говори, а ивовый прутик в горшочке, который мы изучали на уроках биологии, по сравнению с этим монстром выглядел просто паинькой, хоть и расцарапал своими ветками половину класса.
Стоп! Но ведь этот дуб мне пока ничего не сделал! Так почему же от одного взгляда на его застывшую фигуру у меня леденеет внутри?
- Здравствуйте! – произношу я тем самым примерным тоном, каким обычно приветствую директора школы.
Дуб не шевелится, высокомерно глядя на меня сверху вниз. У дерева, конечно же, нет глаз, но я почему-то уверена, что оно наблюдает за мной – с той самой жестокой ухмылкой, которая частенько возникала на лице Олега, когда с кем-то из его недругов случалась неприятность в теплицах.
Я бездумно сжимаю и разжимаю пальцы, надеясь разогнать холод. Потом дую на ладони. Бесполезно. Меня начинает трясти.
- М-могу я идти?
Все тот же ответ. Точнее – его полное отсутствие. Может быть, на меня нагоняет жуть темнота, и на самом деле дубу глубоко безразлична незнакомая девчонка, случайно растянувшаяся у его корней?
Я повторяю попытку освободить ногу, но безрезультатно. Растение-коротышка с такой силой обхватило ботинок, что проще вырвать его из земли, чем надеяться расплести путы.
Да что же им обоим от меня надо?!
Я уже чуть было не решаюсь задать этот вопрос вслух, но от происходящего слова застревают у меня в горле. Дуб медленно начинает оживать. Со стороны это похоже на потягивания после сна: ветки тянутся к небу, трепещут, издают жутковатое кряхтение и стоны. Мимо меня темным шариком проносится испуганная мышь – я не удостаиваю ее вниманием. Окружающее не имеет никакого значения. Мое зрение сосредоточено только на этом невероятном дереве, готовящемся сделать, наконец, свой ход.
Мне только кажется, или ветки, поздоровавшись с луной, устремляются в мою сторону? Все ближе, и ближе, и….
- Всем привет! Я что-то пропустил?
При звуках этого голоса время останавливается, будто кто-то прижал стрелки часов к циферблату и не пускает их вперед. Ветки дуба застывают в полутора метрах от меня, облака на небе зависают белесыми лохмотьями, сердце в моей груди замирает от странной смеси ужаса и облегчения. Одна часть меня хочет крикнуть Яну: «Беги!», другая – разрыдаться от радости. И я не понимаю, какое из этих двух желаний сильнее.