Выбрать главу


- Дальше я пойду одна. Ты мне не нужен.


От моих слов Ян спотыкается и замирает, опершись рукой о березовый ствол. Неужели моя фраза настолько поразила стража – бесстрашного парня, звезду сиротского приюта? Обычные слова?


Взгляд Яна устремлен не на меня, а куда-то в сторону дома.


Рука тянется к карману на бедре.


Что-то не так, и в обычное время я непременно поняла бы это (по крайней мере, очень на это надеюсь). Но истеричка, занявшая мое место, не замечает очевидного, занятая своими глупыми душевными терзаниями.


- Роза…


Не желаю ничего слушать. Хватит его жалости.

Хватит! Хватит!


- Я же уже сказала: ты мне не нужен!!!


- И, по-моему, кое-кому не мешало прислушиваться к мнению девушки. Чужой девушки! – произносит кто-то невидимый, находящийся за моей спиной.


Я застываю, пригвожденная к месту этим вежливым, церемонным голосом. Потому что ему не место в лесу. Я могла его услышать где угодно: в школе, теплице, даже собственной спальне, только… не здесь.


Голос, говорящий мне, что я никто. Руки, прижимающие меня к себе. Глаза, наблюдающие за каждым моим движением.


Я оборачиваюсь и не вижу Олега. Больше нет ни стеклянной витрины, ни клумбы, ни реки – все исчезло. Осталось лишь черное дуло пистолета, направленное в нашу сторону. То, что вот-вот оборвет наши с Яном дурацкие препирания, да и вообще отнимет способность говорить, если на то пошло.


Я не успею убежать. Да и не смогу, потому что, судя по ощущениям, мои ноги превратились в желе. Все, что мне остается – малодушно зажмуриться и молиться о том, чтобы было не слишком больно.


Мгновение темноты за опущенными веками.


Тишина.


И – выстрел, стирающий из моей головы все оставшиеся разумные мысли.


Я покачиваюсь, будто кто-то невидимый толкнул меня в грудь, но все же умудряюсь устоять на ногах. Боли нет. Я вообще ничего не чувствую: кажется, что тело превратилось в огромный комок ваты. Полное отсутствие ощущений. Может, это и есть смерть? Если так, то она оказалась совсем не такой страшной, как я думала.


Какой-то звук неподалеку возвращает меня к реальности. Ян? Если я мертва, значит, он все еще жив, ведь выстрел был только один. Или же…


Я распахиваю глаза и громко ахаю, прикрыв рот ладонью. Олег, опустив руку с пистолетом, бесшумно, как дикий зверь, приближается ко мне. Его фигура в черном защитном комбинезоне выглядит нелепой кляксой на фоне стеклянных витрин.


- Что же, во втором туре нашего соревнования я взял реванш. Правда ведь, сиротка?


Ян застывает в странной позе: прислонившись к дереву и обхватив руками бедро левой ноги. Я не вижу его лица и не могу себе представить, потому что в этот момент оно наверняка искажено болью. Такого выражения никогда не было у стража. Не было и не должно быть. Улыбка, раздражение, смех – все, что угодно, только не это!


Олег спокойно ждет, поигрывая пистолетом, словно игрушкой. Из моей груди вырывается то ли хрип, то ли писк – сама не пойму, что. И это при том, что мне хочется кричать от ужаса. Однако звуки, похожие на те, что издает издыхающая мышь – самое большее, на что я способна.


Ян шумно выдыхает и выпрямляется, опираясь на здоровую ногу. В его глазах мелькает нечто, похожее на злую усмешку, но в целом страж абсолютно спокоен. Я бы даже сказала – чересчур спокоен для той ситуации, в которую мы попали.


- Надо же, не ожидал тебя здесь увидеть. Явиться в эти места без охраны…. Для человека, который чуть не помер от страха на Запретной территории, прогулка в лесу должна быть чем-то запредельным.


Пальцы Олега стискивают оружие чуть крепче, чем необходимо, но лицо остается все таким же безмятежным. Обманчивая мягкость – та самая, с которой с он порой смотрел на растения в теплицах, чтобы потом, для забавы, отрубить у них одну-две ветки. Я замечала ее в своем парне много раз и страшилась намного больше, чем вспышек ярости (которые, надо признаться, нечасто с ним случались).


- Ключевое слово «чуть», - доброжелательным тоном произносит он, снова вскидывая руку. – Я «чуть было» не умер, а вот ты…. даже не знаю.


- Не надо, - шепчу я, с огромным трудом выдавливая из себя слова. Воздуха в легких становится все меньше. Кажется, он и вовсе закончился в лесу.