Штанина на ноге Яна медленно темнеет, на ткани расплывается мокрое пятно. Красная кровь на красном комбинезоне…. Почему же в итоге получается черный?
Кровь захлестывает меня со всех сторон. Океан, из которого я отчаянно надеялась выплыть последние одиннадцать лет. Это снова происходит. Кто-то погибнет из-за меня. Я уже не задыхаюсь, а захлебываюсь, давлюсь соленой жижей, умираю вместе с ним.
Церемонная речь Олега доносится до меня из невообразимого далека – места, которое я уже не могу увидеть.
- Третий тур нам уже не нужен, верно? И без того ясно, кто победит в конце…
Больше я ничего не слышу – все звуки окончательно поглотил Океан. Темнота и пустота – здесь нет даже моего тела. Лишь эхо раз за разом повторяет одно и то же имя: Роза.
Последнее слово, которое Ян произнес.
Последнее из всего, что мне суждено услышать.
Невероятно, но в это мгновение своей жизни – точнее, своего существования – я….
Счастлива.
От автора: Дорогие читатели, поздравляю вас с наступающим Новым годом! Желаю каждому из вас крепкого здоровья, счастья и настоящей любви. Пусть рядом с вами будут те, кому вы по-настоящему дороги, и с кем вы чувствуете себя на своем месте. Не бойтесь мечтать - однажды все обязательно сбудется 😊
Кто хочет, может оставить мне конфетку или гнилую помидорку под елочкой (то есть в комментариях) за эту повесть, но это уже по желанию 😀
Увидимся в новом году.
Глава 16
Ян
Наше путешествие складывалось неудачно с самого начала – даже я, двенадцатилетний, понимал это. План отца (если тот вообще строил какие-то планы) был слишком наивным, детским, непродуманным. Как и то, чем все закончилось. Погибнуть из-за мозоли на ноге – что может быть нелепее?
Мой отец – большой ученый – оказался совершенным профаном в житейских делах. И этот недостаток стоил ему жизни.
- Вот доберемся до нашего старого дома – там и пополним запасы, - бормотал отец, подбадривая то ли меня, то ли самого себя. – Все будет в порядке.
Я не отвечал, с жадностью озираясь по сторонам, пытаясь выхватить из окружающей обстановки как можно больше, впитать лес в себя, узнать о нем все и сразу. Мне было неважно, почему мы внезапно сорвались из Москвы и бросились в неизвестность. Зачем устроили этот аттракцион с карабканьем по стенам, а не написали, как всякие добропорядочные граждане, прошение на выезд. Почему даже не собрали чемоданы. Я оказался в лесу – месте, о котором знал только по слухам. И ни один из них не оправдался.
Деревья не пытались уничтожить нас, как делали это с другими людьми. Словно мы были…. Особенными.
Окончательно я убедился в этом, когда мы добрались до дома моего отца – того самого, в котором он провел свое детство. Кажется, я тоже бывал здесь – в те далекие довоенные времена, о которых практически ничего не помнил. В отличие от бесчисленного множества развалюх, встреченных нами по дороге, это здание осталось целым и невредимым. Долгие годы деревья хранили его для нас, как какую-то святыню. Осознав это, я почувствовал себя, по меньшей мере, принцем. Не одна квартира, а все шестнадцать этажей принадлежали мне! Было, чем гордиться!
- Может, останемся на лето здесь? – с надеждой поинтересовался я, исследуя шкафы в чьем-то заброшенном жилище. – А осенью вернемся. Зачем нам какой-то Нижний Новгород…. Или куда ты там собирался?
Отец, разглядывая натертые ступни, покачал головой.
- Нет, сынок. Отдохнем пару дней, подыщем мне новые ботинки – и в путь. Но ты не бойся. Там, куда мы идем, вряд ли будет хуже, чем в Москве.
Я недовольно фыркнул. В Москве! Разве я о ней беспокоился? Нет. Мне хватило суток, чтобы лес пленил меня навсегда. Стал моим наркотиком.
Стирая кожу на ладонях, я карабкался на деревья, соревнуясь с самим собой (смогу или нет?). Наградой мне служили орехи, яблоки, а иногда и просто горсть шишек – каждое дерево одаривало меня, чем могло. Купаясь в протекающей возле дома реке, я мысленно посмеивался над неудачниками, оставшимися в Москве. Разве мог наш городской бассейн сравниться с этим великолепием? А книги? Не то, чтобы я был заядлым читателем, но этот «литературный замок» на первом этаже вскружил голову даже мне. Я мог часами пролистывать книги, просто разглядывая обложки и прислушиваясь к шороху страниц. Воспоминания о том времени так и остались тесно связаны с запахом типографской краски…
Наши каникулы продлились всего два дня. А на третий закончились навсегда, прерванные непрошенными гостями.
Я находился в книжном магазине, когда на поляну явилась целая толпа: яркая, крикливая, вооруженная бензопилами, автоматами и еще Бог знает каким оружием. Лес сразу же наполнился привычным московским шумом, о котором я, как ни странно, успел позабыть. Какофония – это слово подходило для него лучше всего.