Выдернутый из мира Тома Сойера, я больше всего на свете мечтал заткнуть им рты.
- Неужели он поселился здесь? – один из солдат с явным неодобрением окинул взглядом наш двор и покачал головой. – Зуб даю – окажется, что это какой-нибудь выживший из ума затворник. И на кой он нам сдался?
- Да какая разница? – возразил ему другой военный, поигрывая огромным тесаком с сияющим лезвием. – Главное, чтобы не буйный. Доставим его в город, а там пусть сами разбираются.
- Заглохни! Кажется, идет. Слышишь?
Солдаты замерли оранжевыми изваяниями. Я изо всех сил стиснул корешок книги, разрываясь от двух совершенно противоречивых желаний: чтобы отец пришел и отправил весь этот сброд восвояси, и чтобы он вообще не появлялся здесь – отправился куда угодно, хоть на другой конец леса. Оружие, которым были увешаны гости, и слова, которыми они обменивались, заставили меня глубоко усомниться в их добрых намерениях.
Громко топая и ломая на ходу сухие ветки (он не умел передвигаться бесшумно), отец вышел на поляну.
- Александр Лисицкий, верно? – окликнул его верзила с ножом (похоже, командир этой банды). – Вам придется пойти с нами.
Отец в замешательстве остановился, оперший рукой о березовый ствол. Его взгляд за перекошенными на носу роговыми очками и в самом деле казался безумным.
- Зачем?
- Не имею ни малейшего понятия, - ухмыльнулся солдат. – Вам виднее. Наверное, умыкнули из магазина пачку сигарет. Или стране не хватает рабочих рук, и без Вашей помощи мы не соберем достаточно зерна в полях. Признавайтесь, Лисицкий, умеете махать тяпкой? Такие специалисты, как Вы, в Москве на вес золота, верно, ребята?
Его приспешники одобрительно загоготали, будто услышали невесть какую веселую шутку. Отец протестующе затряс головой.
- Это как-то связано с лабораториями, да? Но я давно забросил работу…. У меня тут…
Солдат раздраженно хмыкнул и двинулся в его сторону.
- Хватит терять время! Объясните все это в городе – и про лабораторию, и про остальную чепуху, о которой Вы там бормочете.
- Глянь, как он ухватился за ствол, - хихикнул кто-то в толпе. – Добровольно отсюда не пойдет. А может, спилим дерево, и пусть этот псих тащит его на себе, раз уж оно так ему дорого?
Взвыла бензопила. Один из солдат отделился от группы и направился к моему отцу…
Так же, как и я, он стоял, прижавшись к березе и глядя на захватчиков полными ненависти глазами. Защищаться отцу было нечем – откуда у ученого могло быть оружие? Оставалось изображать живой щит, прикрывая дерево своим телом и, по сути, сдаваясь на милость врагов.
Почему именно Лина? Не знаю. Но, думаю, как раз по этой причине она была ко мне добрее, чем другие растения.
Береза, будто прочитав эти мысли, щекочет мою ладонь своей веткой. Знак ободрения. Призыв держаться до последнего. Я невольно улыбаюсь. А что мне еще остается?
Олег, видимо, принимает мою улыбку на свой счет, потому что пистолет в его руке начинает дрожать. Как я и предполагал, генеральскому сынку еще не приходилось убивать людей, а решиться на это в первый раз трудно, очень трудно. Решайся, парень, а то мы просто теряем время. Не думаешь же ты, что я буду вечно ожидать твоего первого шага. Немного промедлишь, и….
Нога, на которой я стою, затекает. Я чуть сдвигаюсь в сторону и стискиваю зубы от боли. Вот вам и боец! Левая штанина становится мокрой и теплой. Может быть, в этом и заключается план Олега: не марать свои руки, а просто предоставить мне истечь кровью? Ничего не скажешь, изысканно и гуманно. Вот только заставлять Розу смотреть на это несколько…
Ее взгляд прикован ко мне, а лицо – бледнее смерти. Кажется, это не из меня капля за каплей вытекает жизнь, а из Розы.
Тихо вздохнув, девушка падает на траву.
В том состоянии, в котором я нахожусь, разумнее было бы препоручить хлопоты по оказанию первой помощи кому-нибудь другому, но единственная кандидатура на должность медбрата, находящаяся поблизости, меня никак не устраивает. Допустить, чтобы этот подонок касался Розы, выше моих сил. Хотя, если быть до конца честным, на какое-то секунду я вообще забываю о том, что рядом есть кто-то еще. Все мое внимание сосредоточено на бездыханной девушке, лежащей на траве.