Между нами не более пары метров: пустяк для здорового человека, значительное расстояние для раненого и ничто – для законченного психа, не умеющего определить, к какой из двух категорий он относится.
Угадайте, что из этого про меня?
Я успеваю только позвать ее по имени. Всего лишь два слога – «Ро-за» - и вот горе-помощник уже на земле: сначала на коленях, потом на четвереньках, а затем и вовсе на боку, скрючившийся от боли и с трудом сдерживающий в горле рвущийся на волю животный вой.
Странное существо – человек. Способен в одно мгновение забыть о чужих страданиях, когда терзают его самого.
Перед моими глазами царит ослепительная белизна, будто кто-то подвесил над поляной чудовищных размеров медицинскую лампу. Разум полностью сосредоточился на «непередаваемых» ощущениях в левой ноге и отказывается замечать что-либо кроме этого. Лишь когда боль стихает до порога, который можно охарактеризовать словами: «сдохнуть от этого невозможно, но и нормально жить тоже не получится», мой взгляд фокусируется на чудовищных размеров черном ботинке, застывшем перед моим лицом. Дорогущая обувка фирмы «Стакрфит» - той самой, из-за которой мы когда-то поспорили с Олегом. Повезло же мне, жалкому нищему! Могу рассмотреть это чудо поподробнее!
Генеральский сын тоже разглядывает меня, и я прямо-таки чувствую исходящий от него восторг. Мой противник имеет полное право торжествовать: этот, как он выражается, раунд завершается явно не в мою пользу. Игра подходит к концу – осталось раздать ленточки с наградами и поставить жирную точку в почетной грамоте. Что же это будет? Пуля в голову? Сломанный нос? А может….
Фантазия Олега оказывается гораздо изощреннее моей. Оригинальнее – это уж точно. Он не тратит на меня патроны. Не наносит новых ран (к чему эта бессмысленная жестокость?). Грибовской-младший просто делает шаг в сторону и, хорошенько размахнувшись, наносит удар по старой.
Пожалуй, я бы все же предпочел сломанный нос.
Новая вспышка боли. Я опять ничего не вижу. Зато слышу все – до последнего слова. Кажется, генеральский сын опустился на корточки, чтобы посмеяться прямо над моим ухом.
- Что, придурок, усвоил урок? Не бери то, что тебе не принадлежит – целее будешь, - он делает паузу, словно ожидая ответа, а потом поднимается на ноги. – Счастливо оставаться. Думаю, врача на дом ты вызовешь самостоятельно.
Тяжелые шаги. Ворчание. Роза покидает поляну. Я не вижу этого – просто знаю, что остался один.
Снова.
В недрах земли медленно нарастает шум. Деревья, до сей поры любезно притворявшиеся спящими, наконец, подают голос. Они не используют слов в привычном людском понимании – лишь шелест листьев, гудение от дрожащих корней, поскрипывание стволов. Все это наполнено одной и той же эмоцией.
Вина.
Деревьям стыдно, что они не защитили меня.
Рядом со мной раздается устрашающий треск. Я чуть приоткрываю глаза и смотрю на Лину, склонившуюся надо мной то ли в надежде вымолить прощение, то ли в попытке покончить жизнь самоубийством, потому что еще немного – и она выкорчует сама себя из под земли. Довольно жуткое зрелище, надо сказать. Хотя, если вспомнить, как начался этот вечер, перспектива оказаться погребенным под березовым стволом выглядит для меня вполне логичной.
Я выдавливаю из себя улыбку и машу дереву рукой.
- Успокойся, Лина. Я понял, что вам запретили мне помогать. Все нормально.
Береза продолжает укоризненно качать кроной. Она мне не верит. Ясное дело: убеждать окружающих, что с тобой все в порядке, и изображать при этом новоиспеченный труп – немного несочетающиеся понятия. Что же, придется доказать свою «нормальность» действием. А для этого….
Я представляю по пунктам все, что мне предстоит сделать за ближайшую ночь, и на меня накатывает дурнота. Это просто не может происходить со мной. Я больше не сын ученого и даже не звезда сиротского приюта. Просто маленький мальчик. Ребенок, вынужденный коротать ночь в окружении мертвецов. После того случая я стал бояться крови. Вообще всего красного – этот цвет вызывал у меня раздражение.
И вот теперь мне предстоит выступить в роли безгласного куска мяса!
Впрочем, нет. Вопить мне никто не мешает. Можно даже сказать, я могу ни в чем себе не отказывать.
Сделав глубокий вдох, я рывком сажусь и смотрю на свою ногу. Удивительно, но на вид она выглядит вполне нормальной. Липковатая, мокрая, но, по крайней мере, похожая на обычную человеческую ногу, а не на ту мешанину мышц и нервов, какой я ее себе представлял.
Первичный осмотр прошел успешно. Поглядим, что будет дальше.