Нож легко распарывает ткань. Хвала создателям приютских комбинезонов, которые сделали их такими непрочными! Будь на моем месте Олег в своем «Старкфите» - ему бы пришлось повозиться.
Впрочем, сын генерала вряд ли занимался всей этой ерундой. Всади в него кто-нибудь пулю – вокруг этого парня сразу собрали бы консилиум, призванный решить, как вылечить его, не оставив ни единого шрама. Я же, как всегда, вынужден обходиться дикарскими методами.
Даже не знаю, кого ненавидеть больше: людей или свихнувшийся старый дуб, решивший отечески отшлепать меня чужими руками.
Изрезав штанину в клочки, я отбрасываю ее в сторону и придирчиво разглядываю кровавый стейк, в который превратилось мое бедро. Потом осторожно ощупываю ногу с другой стороны. Гладкая кожа. Никакого отверстия, на которое я втайне надеялся.
Значит, пуля осталась во мне. Какое ценное приобретение!
Механическими движениями стянув с себя рубашку, я кое-как накладываю на бедро повязку и начинаю ждать.
С какой скоростью шагает Олег? Достиг ли он уже Коридора?
Я закрываю глаза и мысленно отправляюсь в путь, выискивая своего оврага среди деревьев. Откуда он пришел? Каким образом отыскал мой дом? Не плутая в чаще – это точно, иначе не нашел бы нас так скоро. Тогда как же? Как?
Я замираю на краю поляны, как ищейка, почуявшая след.
Ворота!
До ближайшего выхода из Коридора всего лишь пара километров!
С какой целью строители оставили дверь в этом месте? Ожидали, что сюда хлынет толпа посетителей, жаждущих поклониться импровизированной братской могиле? Или ставили ловушку на меня?
Тропа исчезает, сменяясь молодой кленовой порослью, но я безошибочно нахожу дорогу. И вовсе не потому, что четыре лет назад, шагая по ней полубезумным ребенком, желающим уничтожить весь мир, так уж внимательно запоминал путь – нет. Просто своими монстрообразными ботинками Олег проложил новую.
Я бегу по примятой траве, мимо сломанных веток, и ощущаю, как в моей душе поднимаются давно забытые чувства.
Ярость.
Жажда убийства.
Кажется, я вернулся в прошлое.
- По-твоему, это справедливо? – бормочу я, натыкаясь взглядом на очередное истерзанное растение. – ВОТ ЭТО правильно?
Королевский дуб, затерявшийся где-то в глубине леса, ничего не отвечает. Как всегда, позволяет мне судить обо всем самостоятельно.
Судить? О да, это именно то, чего в данный момент мне хочется больше всего на свете!
Я ускоряю шаг – почти лечу, перепрыгивая через кочки и уклоняясь от возникающих на моем пути веток. Фигура в черном комбинезоне все ближе. Я мрачно ухмыляюсь, замечая, как тяжело она ступает, как путаются ее ноги в длинной траве. Этот недотепа мне не соперник, с ним легко можно расправиться одним уда…
Лунный свет выхватывает из темноты нечто бордового оттенка, и я замираю с протянутой рукой, позабыв, зачем, собственно, так спешил.
«Ты мне не нужен».
Лицо девушки, которую несет Олег, совершенно безжизненно, однако в моих ушах снова и снова звучит эта фраза. Холодные, полные ненависти слова. Они удерживают меня на расстоянии, будто стена из стекла.
«Неужели это правильно?» - снова задаюсь вопросом я, обращаясь на этот раз к самому себе. – «Неужели вот так все и должно закончиться?»
Я не приближаюсь к этим двоим – просто следую за ними молчаливым призраком. В малиннике растрепавшиеся локоны Розы цепляются за какую-то ветку, и Олег с руганью начинает распутывать их. Я неслышно подхожу к нему и помогаю. Грибовской не благодарит и даже не смотрит в мою сторону. Меня здесь нет.
Белая стена коридора все ближе – до нее остались считаные метры. Я, не отрываясь, смотрю на Розу.
Сомкнутые веки с темными, напоминающими карандашные штрихи ресницами.
Два метра.
Скорбно опущенные уголки губ.
Один.
Родинка на виске…
Двери Коридора захлопываются перед моим носом. За стеной из белоснежного пластика рычит автомобиль. Дальше пути нет. Невыполненное обещание удерживает меня в лесу, как удавка, накинутая на шею.
Обратный путь занимает намного меньше времени. Вдох, выдох – и вот я уже снова на поляне, срываю мокрую тряпку и таращусь на свою ногу, как будто впервые вижу. Кровь неспешно изливается из раны. Что же, сейчас мы это исправим!
- Алиса! Мне нужна помощь!
Каюсь, подобное обращение напоминает скорее не просьбу, а приказ. Однако это не имеет значения. Я могу требовать, умолять, рассыпаться перед деревьями в любезностях – мое поведение ничего не изменит. Пока старик из чащи не даст своего позволения, ни одно растение не посмеет коснуться меня. Я целиком и полностью завишу от существа, вздумавшего стереть человечество с лица земли.