Весь лес замирает, погружается в вежливое ожидание. Листья трепещут лишь на одном дереве. Похоже, Лина волнуется сильнее меня, потому что я совершенно неподвижен: скрестил украдкой пальцы и сижу, с трудом удерживаясь от того, чтобы не смахнуть стекающий со лба пот. Пауза затягивается. Наверное, дуб ждет от меня каких-то слов, своеобразного пароля, открывающего путь к спасению, но…. Я не могу его произнести. Не решаюсь озвучить, хотя помню нужную фразу наизусть.
А ведь когда-то это было так просто…
Вдалеке раздается тихий скрип, потом еще один. Все ближе и ближе. Лес оживает, сотрясаясь в непонятной мне эмоции. Я вопросительно смотрю на Лину. Та слабо кивает, не уверенная, видимо, радоваться за меня или жалеть.
Я заставляю себя улыбнуться.
- Только, пожалуйста, не плачь, Лина! Оно того не стоит. К тому же…. Думаю, я все-таки покрепче, чем может показаться на первый взгляд. Справлюсь.
Алиса поджидает меня на краю поляны, невозмутимая, как скала. Это слегка обнадеживает, однако, ползком добравшись до нее, я считаю необходимым поинтересоваться:
- Ты ведь не против поиграть в доктора?
Та равнодушно покачивается. Само спокойствие! Жаль, что я не могу быть таким же, потому что у меня самого при одной мысли о предстоящей операции в душе поселяется тихая паника.
Скорее всего, Алиса удивлена моим выбором. В глубине души мы всегда недолюбливали друг друга: она меня за низменную человеческую сущность, я ее - за то, что этот полузасохший березовый прутик воображал о себе невесть что. Маленькая дочурка Лины, моя названная сестра. Язва, от которой я всегда старался держаться подальше, а теперь вдруг вздумал вложить свою жизнь в ее ветви.
Деревья, окружающие поляну, странно покачиваются, явно намереваясь завалиться друг на друга по принципу домино. Я подозрительно смотрю на них и хватаюсь за торчащий из земли корень. Вращение не прекращается. Поляна превратилась в подобие гигантской карусели, которую неизвестный маньяк закручивает все быстрее и быстрее, желая окончательно доконать меня.
Я укладываюсь на спину и еще крепче стискиваю корень. Звезды кружатся, переплывают с места на место, то удаляясь на невообразимую высоту, то приближаясь к самому моему лицу. Плохо дело. Если на меня не обрушатся деревья, то это непременно сделает небо. Стоит поспешить и убраться отсюда подальше. Но сперва….
- Алиса, я готов. Начинаем!
За годы, проведенные в приюте, мне довелось использовать множество профессий. Страж – защитник всех и вся от растений – лишь одна из них (и, надо сказать, самая нелюбимая мной). А еще были: посудомойщик на школьной кухне, полотер в ГУМе, врач-самоучка, дующий младшим сиротам на разбитые коленки и неумело вынимающий занозы при помощи швейной иглы….
Именно последний метод я решаю испробовать на себе самом, с той поправкой, что моя «заноза» в тысячи раз больше всех, когда-либо встречаемых на детских чумазых ладошках, да и «иголка» имеет соответствующие размеры. Немудрено, что, стоит Алисе только коснуться меня, я начинаю шипеть сквозь крепко стиснутые зубы. Она тут же отстраняется. Выходит, эта вредина все же испытывает ко мне теплые чувства? Никогда бы не подумал! Я ведь и выбрал ее именно потому, что у большинства ближайших деревьев не хватит выдержки для участия в моей безумной затее.
- Не обращай внимания, Алиса. Делай то, что нужно.
Олег больше не будет торжествовать. Все, что произойдет на этой поляне, останется только между мной и деревьями. А значит, мне некого стесняться.
Березовый прутик понимает мои слова чересчур буквально и на мои запоздалые мольбы о передышке, равно как и на ругань, проклятия и жалобный вой, больше не реагирует. Ощущения, которые мне приходится испытать, наверное, примерно такие же, как у человека, медленно разрезаемого на куски. Сознание сосредоточилось на одной части тела и даже не подозревает, чем заняты остальные. Что делают мои пальцы? Царапают землю в тщетной надежде сбежать из этого ада? А сердце? Бьется оно или уже остановилось? У меня нет ответа ни на один из этих вопросов. Да мне они и не требуются. Я всего лишь хочу спрятаться, скрыться как можно дальше от этих мучений.
Сознание услужливо меркнет, и боль приглушается, словно накрытая ватным одеялом. Я по-прежнему на поляне, но уже не один. Вокруг меня движутся смазанные тени. Первая фигура, сотканная из клочьев тумана, прекрасно мне знакома – мы расстались не более получаса назад. Олег смотрит на меня все с тем же интересом, что и раньше – гадает, сколько я протяну. В колыхании прочих гостей тоже можно разглядеть знакомые черты. Директор приюта, называющий нас маленькими поганцами. Торговка мороженым, чьи губы навечно сложились в презрительную усмешку. Генерал Грибовской, на счету которого сотни погубленных деревьев и павших в бессмысленной войне солдат. Другие люди, чьи имена я забываю, едва вспомнив. Кажется, моя память превратилась в решето и не способна удержать никакую мало-мальски сложную информацию. У меня не осталось мыслей – только чувства. Я знаю, что кругом враги. Вокруг меня. Вокруг леса. Сжимают кольцо, чтобы уничтожить нас. Лина, Алиса, Роза – я должен спасти, защитить их.