Мои щеки начинают гореть, и, скорее всего, Машка замечает это, даже несмотря на темноту. Надеясь смутить ее, я таращусь на нее с тем же сосредоточенным выражением на лице, какое изображал порой на уроках физики.
Дохлый номер! Подобный трюк мог сработать с Лилей (и то вряд ли), но никак не с девушкой, отчего-то вообразившей, что пустить кому-то кровь и безумно влюбиться – практически одно и то же.
Она медленно пододвигается ко мне.
- Ян, знаешь….
Я охаю и отпихиваю ее в сторону. Если до этого мы сидели, на корточках, то теперь падаем на асфальт, будто отброшенные друг от друга чудовищным порывом ветра. Я привычным движением хватаюсь за бедро.
- Извини, но…. Если я жив и на вид как будто бы здоров, это не значит, что так оно и есть на самом деле. Олег меня, конечно же, не убил, но кое-какие следы на память о себе оставил, - и глупо шучу. – Я сейчас как плохо склеенная ваза. Со мной нужно обращаться аккуратно.
Это, конечно же, лишь половина правды: не так уж и больно мне было от случайного прикосновения Маши. Истина в том, что в данный момент я меньше всего на свете нуждаюсь во всяких там объятиях и поцелуях.
Точнее, может быть, и нуждаюсь, но точно не с этой девушкой.
Машка несколько мгновений растерянно смотрит на меня, переводя взгляд с моей ноги на лицо и обратно, будто бы пытаясь подловить на какой-то лжи. Выражение восторга в ее глазах медленно гаснет, сменяясь тревогой и…. разочарованием?
- Ты ранен?
- Был. Сейчас вроде бы все нормально, но лишних движений лучше не совершать.
Зря я все-таки это сказал. Кажется, Машка понимает эту фразу насчет «лишних движений» как-то по-своему, и тени очерчивают ее лицо еще резче, превращая девушку в карикатуру на саму себя. Рывком поднявшись на ноги, она протягивает мне руку:
- Пойдем!
- Куда?
- В приют. Ребята будут рады тебя увидеть.
Какой резкий переход из жары в холод! Судя по голосу Маши, похожему на шорох сухих хлебных крошек, ОНА уже не слишком ликует. Сбежать мне мешает лишь ее рука, крепко, до онемения, сжимающая мою ладонь. Ну и чувство стыда, разумеется: хорош же я буду, если пущусь наутек от собственных товарищей по приюту.
- А что директор и воспитатели думают о моем исчезновении? – интересуюсь я, желая нарушить неловкое молчание. – Они вообще его заметили?
Машка косится на меня с таким видом, будто я сморозил невероятную глупость.
- Издеваешься? По-моему, его заметил весь город. Благодаря стараниям Олега, ты теперь – персона номер один в новостях. Естественное, после него самого и красотки Розы. Где уж нам, простым смертным, взойти на главный пьедестал? Так что расслабься: ты всего лишь оказался на одной странице с бреднями про человеколюбие генерала и жалобами на нехватку тряпок – не более того.
От того, каким тоном девушка произносит имя старшей из сестер Соколовых, мои внутренности скручивает в узел. Надо иметь особый талант, чтобы каждая твоя фраза действовала на человека подобно боксерскому удару. Что ни говори, а Машка была необычайно одаренным человеком: я не знал никого другого, кто владел бы этой «техникой бесконтактного боя» в таком совершенстве.
Машка отворачивается от меня. Ее рука едва заметно дрожит, и в то же время еще сильнее стискивает мои пальцы. Я заставляю себя терпеть. Это же Маша – девушка, которая вместе со мной со мной похищала леденцы с приютского склада и раздавала их малышам. Отлупившая Грибовского. Вытиравшая нос мне самому (опустим тот факт, что сначала она же его и разбила). Неужели я могу отказать ей даже в такой малости, как пройтись вместе за ручку? После того, как лишил ее чего-то большего…. Пожалуй, нет.
- В этот раз все будет нормально, - глухо бормочет девушка, глядя себе под ноги. – Только свои. Никто ничего не узнает.
Я не уверен, обращается ли она ко мне или разговаривает сама с собой, но предпочитаю не уточнять. Если бы Машка действительно пожелала, чтобы я ее услышал, то завопила во все горло, невзирая на комендантский час. Выходит, это – просто мысли, высказанные вслух. Ничего личного.
Возле приютских ворот девушка останавливается и оценивающе смотрит на меня. Это очень напоминает то, как я сам когда-то оглядывался на Розу, раздумывая, сможет ли она перебраться через ограду в своем вычурном платье. Ну, она-то понятно, а я?
Ах, да! Нога!
- Справишься? – с сомнением интересуется Маша, бросая на меня пронзительный сканирующий взгляд и будто бы пытаясь разглядеть ранение сквозь ткань. – Или, может быть, попытаемся вскрыть замок?