- Увидимся, Роза! – резко бросает парень, даже не взглянув в мою сторону. – Я приду завтра.
Громко топая, Олег покидает комнату. Стафеев еще несколько секунд смотрит на меня и выходит следом. Перед моим внутренним взором продолжает стоять его лицо: высокий лоб, залысины, тщательно выбритые лощеные щеки и… улыбка. Могу поклясться, что перед уходом доктор подмигивает мне!
***
Дни проходят за днями, но я не замечаю их, скрываясь во снах – в том единственном месте, где могу встретиться с Яном. Мы гуляем в сквере на Запретной территории, покупаем мороженое, катаемся на аттракционах, в которых каким-то чудом сохранилась жизнь, и… целуемся. Я жадно, почти неистово, совершаю то, на что так и не решилась, пока у меня действительно была такая возможность.
Изредка нас прерывает суровая дуэнья – тетя Нина, явившаяся, чтобы с ворчанием залить в мое горло очередную кружку бульона. Или Олег, покорно выполняющий советы доктора и бубнящий несусветную скучищу о своих школьных дружках. Или Аделина, принесшая мне в подарок тысячу добрых пожеланий и бутылку домашнего лимонада (держу пари, вместо сахара туда добавлен яд). А еще – Стафеев, наблюдающий за мной своим странным непроницаемым взглядом и умудряющийся разбудить меня одним своим присутствием.
Я улавливаю его появление каким-то седьмым чувством и просыпаюсь, в страхе сжимая одеяло. Не могу понять, что именно пугает меня в этом человеке.
Все та разы, что мы с ним встречались – по большей части, на ужинах у нас дома – Стафеев следовал тенью за генералом Грибовским и не произносил ни слова. Лишенная души статуя в белом халате – не более того. Какое-то проявление эмоций со стороны доктора я видела лишь однажды, когда зачем-то явилась на кухню следом за ним. Мужчина вытер руки о полотенце, а потом с силой метнул его на стол. Совершенно бессмысленный жест, ведь ни шума, ни разрушений таким образом произвести не удалось, но…. Тот случай сказал мне о Стафееве намного больше, чем все наши предыдущие встречи вместе взятые. Под маской равнодушия, которую доктор вечно носил на своем лице, кипели страсти, да еще какие!
Я не успела вовремя скрыться: Стафеев обернулся и заметил меня.
- Вы что-то хотели? – отрывисто поинтересовался он. Довольно странный вопрос, особенно если учитывать, что я вошла в собственную кухню, а не явилась к нему на прием.
Не помню, что я ответила и произнесла ли вообще что-нибудь. Я была слишком смущена увиденным и тем фактом, что декольте моего платья (как и всегда!), было намного глубже того, какое полагается иметь школьнице. Больше всего на свете мне хотелось сбежать.
Во взгляде Стафеева что-то неуловимо изменилось. Он кашлянул и вернул полотенце на крючок.
- Не обращайте внимания – это все нервы. На северной границе сегодня было происшествие, погибли десятки солдат…. Впрочем, забудьте! У Вас же сегодня праздник…
Стафеев покинул кухню, оставив меня неподвижно стоять у стола. Кажется, своим появлением я спасла от расправы целую стопку тетушкиных тарелок, потому что бесшумно упавший лоскут из вафельной ткани никак не мог усмирить тот гнев, который промелькнул на лице доктора.
В один из дней я просыпаюсь от кошмара: на место ванильной истории любви приходит кровавый ужас. Ян вновь лежит на поляне, на его теле не видно ни малейших повреждений, но…. Подойдя ближе, я замечаю его взгляд: стеклянный, ничего не выражающий, устремленный мимо меня – в самое небо. Неужели это и есть реальность? А все наши свидания и поцелуи были ложью?
Я просыпаюсь с именем Яна на устах и тут же, спохватываясь, затыкаю рот одеялом. Нельзя, чтобы они услышали! Я не хочу говорить с ними! Проще умереть, чем делать вид, что все осталось по-прежнему!
- Накапать Вам успокоительного? Думаю, Вы не хотите, чтобы Ваш маленький секрет был раскрыт?
Я так резко поворачиваю голову, что перед глазами несколько мгновений все плывет. Рядом с моей кроватью сидит Стафеев и вбивает что-то в свой планшет. Если бы я не слышала мгновение назад его голос, пожалуй, решила бы, что ему вовсе нет до меня дела.
- О чем Вы… - я не могу договорить. Горло явно отвыкло от разговоров, и даже три коротких слова действуют на него так, словно кто-то скребет его изнутри наждачной бумагой.
Доктор, наконец, отрывается от своего занятия и подносит к моим губам чашку.
- Пейте.
Я не смею отказаться. Хотя бы потому, что и в самом деле ощущаю безудержную жажду. Горьковатый напиток из трав – именно то, что мне нужно в этот момент!
- Дело, конечно, Ваше, - продолжает бормотать мужчина себе под нос. – Но, по-моему, не стоит так открыто демонстрировать свое отношение к опасному преступнику. Это рушит на корню легенду, которую мы с Вами построили.