Старая яблоня, растущая на противоположной стороне улицы, взмахивает почерневшими, наполовину высохшими ветвями, и с губ Аделины срывается крик. Олег отпрыгивает к стене, так, что нам его почти не видно, и всем телом вжимается в кирпичи. Бессмысленно. В этом нет никакой необходимости. Яблоня не может дотянуться до Олега, ее ветви лишь отчаянно царапают воздух, силясь ударить нарушителя. Все с облегчением выдыхают, кто-то истерически хихикает.
- Один-ноль в нашу пользу, - замечает Мирон – приятель Олега с покрытыми татуировками руками и глазами навыкате.
Я невольно отрываюсь от разглядывания Грибовского, продолжающего остолбенело таращиться на яблоню, и смотрю на Яна. Тот шагает расслабленно, будто вышел на обычную прогулку. Остановившись возле разбитой витрины магазина (чудом сохранившаяся вывеска сообщает, что когда-то это был мебельный салон), он какое-то время вглядывается в темноту помещения, потом идет дальше. Молодой тополь, сломавший своими корнями асфальт, неуверенно качается, но не трогает Яна. Страж приютских кивает ему, то ли выражая благодарность, то ли здороваясь.
Мы ошеломленно молчим. Даже у Аделины не находится подходящих слов для ругани.
- Так нечестно! – наконец, выдает какой-то недоумок из компании Олега. – Почему этот репей его не тронул?
Одеяло медленно оборачивается к нему и демонстративно закатывает рукава.
- Я тебя сейчас так трону – сам вниз полетишь!
Рыжая вторит ему, гневно сверкая глазами. На крыше поднимается такой гвалт, что становится непонятно, какие выкрики кому принадлежат.
Старик давит ботинком окурок и неожиданно громко рявкает:
- А ну, тихо! Забыли, зачем пришли?
Одеяло неохотно разжимает кулаки. Под суровым взглядом старика все вновь выстраиваются вдоль ограждения. Не потому, что голос незнакомца с клочковатой бородой имеет такой уж большой вес. Просто никому не хочется пропустить самое интересное.
Ян продолжает движение, пиная перед собой какой-то предмет, напоминающий консервную банку. Металлический звон – единственный звук, который разносится по пустынным улицам. Все жильцы Маяка, наверное, теперь приникли к окнам, любопытствуя, что за безумец явился в эти края.
- И почему мы не сделали ставки, кто победит? – бормочет Мирон, благоразумно отодвинувшись подальше от Одеяла. – Я бы потребовал у отца карманные деньги на месяц вперед, чтобы поставить на Олега.
Мой парень идет, стараясь держаться поближе к стене, но это не спасает его от неожиданного нападения. Стебель неизвестного растения вырывается из черного провала окна и обвивается вокруг его руки.
Девчонки визжат – даже приютских, несмотря на ненависть к Олегу, не может не напугать такой поворот событий. Я лишь закрываю глаза, не в силах разобраться, действительно ли желаю того, что вот-вот должно произойти. К своему стыду, должна признать, что особой жалости в моем сердце нет. Оно бешено стучит, но причиной этому вовсе не страх за жизнь Олега. Кажется, я просто боюсь, что еще одна смерть, свидетельницей которой мне предстоит стать, навеки лишит меня сна и не позволит в полной мере наслаждаться древними юмористическими комиксами, откопанными на прошлой неделе в библиотеке. Пожалуй, соседи немало удивятся, если я буду громко хохотать вместо того, чтобы бежать в магазин в поисках траурного платья.
- Дааааа!
Аделина вопит так громко, что ее голос перекрывает все остальные звуки. Я открываю глаза и изумленно моргаю. Грибовской отпрыгнул от здания на приличное расстояние и застыл, сжимая в руке какой-то блестящий предмет. Скорее всего – нож. Секатор ему было некуда спрятать.
Одеяло поворачивается к дружкам Олега и холодно интересуется:
- Кто там кричал про честность?
Парни ухмыляются ему в лицо.
- На войне все средства хороши. Слышал об этом?
Старик предупредительно кашляет, гася своим «кхе-кхе» разгорающийся скандал. Впрочем, тот затих бы и сам, потому что теперь явно не до этого: кажется, Ян попал в беду. Я протискиваюсь к самым перилам и хватаюсь за них не хуже своего соседа-малыша. Нет! Нет! Нет! Единственный человек, осмелившийся бросить вызов Олегу, просто не имеет права проиграть!
Неприятности подкараулили Яна в небольшом сквере – крошечном пятачке, заросшем деревьями, в центре которого располагается пересохший фонтан. О том, чтобы преодолеть эти жалкие десятки метров и остаться в живых, нечего и думать. У стража приютских есть только один выход – признав свое поражение, возвращаться к нам. И автоматически получить звание труса до конца своих дней – уж Олег и его подпевалы постараются, разнесут новость по всей округе!
- Попался!
- Сейчас из него сделают котлету!