- Не спастись, - Стафеев трясет указательным пальцем у меня перед носом. – а предать тех, кому посвятил свою жизнь. Лисицкий с самого начала выступал против войны, против этого яда, которым мы выжгли землю вокруг себя….
- Вы знаете об отраве? – от удивления я сажусь на кровати, забыв, что на мне надета мало что скрывающая ночная сорочка.
Стафеев аккуратно набрасывает на меня одеяло и заставляет лечь.
- Естественно. О ней известно всем ученым. Как и о том, что существует антидот, - доктор задумчиво пожевывает верхнюю губу и бормочет. – Уверен, этот парень знал о нем. Не зря же так отчаянно рвался в правительство.
- Какой парень? – спрашиваю я, чувствуя себя идиоткой, не понимающей элементарных вещей. – Ян?
- Он самый. А Вы не знали? Зачем, по-Вашему, он несколько месяцев работал полотером в ГУМе?
В мою голову закрадывается подозрение, что главный псих – вовсе не Лисицкий, а доктор, лечащий генерала Грибовского. И как только его подпустили к такой высокопоставленной персоне?
- Ну, конечно, же! – язвительно откликаюсь я. – А вороны вьют гнезда на крыше правительства, чтобы узнать секретную информацию. Зачем же еще? Вы не думали, что сиротам просто нужно где-то зарабатывать деньги? У них, в отличие от обычных детей, нет родителей, дающих мелочь на карманные расходы.
- Если бы речь шла о каком-то другом подростке, я бы, возможно, с Вами согласился, - моя вспышка не произвела на Стафеева ни малейшего впечатления. – Но Лисицкий не настолько уважал власти, чтобы ползать перед ними на коленях – уж извините за каламбур. В досье имелись данные об его успеваемости: по политологии Ян едва вытягивал на проходной балл.
Я только хмыкаю в ответ. Если судить нас по оценкам, то Олега, например, давно следовало казнить за измену Родине – выходя к доске, он больше напоминал умственно-отсталого, чем претендента на золотую медаль (коим его отчаянно пытался сделать директор).
- Чем для Лисицкого был лес? – вкрадчиво интересуется Стафеев. – Или, лучше будет сказать… кем?
Я закрываю глаза, погружаясь в прошлое, и снова иду с Яном по поляне. Вижу деревья, получившие у стража имена. Слышу его рассказы о птицах. Смотрю в его сияющие восторгом глаза и таю, таю, таю в них….
- Деревья были его семьей, - бормочу я, вытирая стекающие по щекам слезы. – Иногда мне казалось, что они заменили Яну родителей.
Доктор молчит. Я открываю глаза и вижу, что он протягивает мне носовой платок.
- Простите. Я не хотел Вас расстраивать.
- Вам не за что просить прощения – не Вы же его убили.
Я начинаю шмыгать носом, чувствуя, что если сразу же не успокоюсь, то впаду в истерику. Но ведь я же немая! Они не должны узнать….
- Помогите мне, - сдавленно бормочу я.
- Как?
- У Вас есть какое-нибудь лекарство от мыслей? Я…. Не хочу ни о чем думать. Не хочу помнить.
Стафеев вздыхает и достает из своего чемоданчика шприц.
- Будь у меня средство, способное изменить память, я бы в первую очередь применил его на себе. Все, что могу Вам предоставить – обычное успокоительное. Извините.
***
Стафеев возвращается спустя двенадцать часов сна (ни одного кошмара!), два кормления и один визит Ани, садится на свое обычное место и начинает сортировать склянки с лекарствами. На меня он почти не обращает внимания, если не считать дежурного вопроса о здоровье и измерения моего давления. Ничем не примечательный визит доктора к пациентке. Нашего последнего разговора будто и не было.
Выждав несколько минут, я начинаю первой:
- Спасибо за вчерашнее лекарство. Оно мне очень помогло.
Доктор пожимает плечами.
- Не за что. Это моя работа.
Продолжения, судя по всему, не последует. Я набираюсь наглости и интересуюсь:
- А как же Михаил Александрович?
Стафеев морщится, будто ему наступили на больную мозоль.
- А генерал Грибовской – моя ОСНОВНАЯ работа. Но об этом Вы и так знаете, так что….
- Почему же Вы его оставили?
Мужчина откладывает чемоданчик в сторону и скрещивает руки на груди.
- Олег просил меня об этом. Точнее, своего отца. Можете собой гордиться: кажется, Вы представляете для золотого мальчика какую-то ценность.
- Примерно такую же, как новые кроссовки или игра для приставки, - бормочу я, отводя взгляд. – Не более того.
Доктор флегматично пожимает плечами.
- Как сказать…. Он без ведома отца взял машину и отправился в Коридор, наплевав на все правила и условности. Поскандалил с кем-то на границе, получил хороший нагоняй по возвращении… Все это о чем-то, да говорит.