Олег криво улыбается и, продолжая удерживать меня одной рукой, засовывает другую в карман за мятной конфетой. Разрывая обертку зубами, он выглядит так, словно на самом деле желает загрызть меня.
- Так лучше? – осведомляется Грибовской, отбрасывая фантик в сторону. – Или дама желает, чтобы я почистил ботинки? А может, ее еще что-то не устраивает?
- Кроме твоей физиономии – ничего, - в тон ему отвечаю я. – Открою тебе секрет: сегодня ты выглядишь не очень. Не в моем вкусе – это точно.
Олег прячет леденец за щеку и ухмыляется.
- Да ты благодарить меня должна за то, что не сдал тебя властям, как предательницу. Думаешь, я поверил в эти бредни про несчастную сестрицу и сироту-благодетеля? Ты просто решила с ним поразвлечься, а теперь заметаешь следы. Надеялась, что детская выходка с лимонадом что-то решит?
Я пожимаю плечами.
- По крайней мере, это было весело.
Грибовской скалится и толкает меня к стене. Щербатые кирпичи больно впиваются в мою спину.
- Ты мне за все ответишь, сучка! – шипит Олег, брызгая слюной.
- Не раньше, чем ты мне.
Он смотрит на меня пару мгновений и резко, зло смеется.
- Я? Тебе? Да что ты можешь, дура? Оцарапать меня ногтями? Валяй, пробуй!
Я смотрю мимо него – на деревья, растущие за спиной Олега, побеги, опутывающие стены зеленой паутиной, мох, пробивающийся из щелей между кирпичами.
- Знаешь, что произошло в том заброшенном доме с заколоченными окнами? По какой причине туда приносят свечи и приходят молиться?
Олег смотрит на меня, как на душевнобольную.
- Что за чущь? При чем тут….
- В этом кафе погибло двенадцать человек, и я помню каждого из них поименно. Догадайся, почему.
Грибовской молчит. Я с улыбкой продолжаю:
- По мнению хозяина заведения, установка в центре зала елочки под стеклянным колпаком была хорошим рекламным ходом: плененный враг – замечательный объект для насмешек. Он и представить не мог, что найдется человек, который пожалеет растение. Испытает к нему сочувствие, невзирая на то, что это враг. Пятилетняя девочка подняла колпак, желая дать елочке немного свежего воздуха. Дальнейшее ты уже знаешь.
Судя по тому, что румянец на лице Олега опять сменяется салатным оттенком – знает. Кажется, до парня, наконец начинает доходить, к чему я рассказываю ему эту историю и какое имя носила та самая «пятилетняя девочка».
Я хохочу.
- Думаешь, убив двенадцать человек, я пощажу тебя? Остановлюсь на достигнутом, не присвоив тебе «счастливое» число тринадцать? Какой ты все-таки наивный, Олежек!
Грибовской, не сводя с меня глаз, вынимает из откуда-то из-за спины (надо думать – из заднего кармана) складной нож. Я с неприкрытым любопытством слежу за ним и шепчу:
- Ты когда-нибудь задумывался, каково это, когда в тело входит пуля? А еловые иглы? Миллиметр за миллиметром: в глаза, сердце…. Не хочешь испытать это на себе?
Все это чистый воды блеф – ни одного хвойного растения поблизости не наблюдается. И все же панический, почти суеверный ужас, промелькнувший на лице Олега, того стоит.
Плеть хмеля обвивает его запястье в тот же самый момент, когда холодное лезвие касается моей шеи. Еще одна патовая ситуация - подобная той, что сложилась когда-то между Яном и кленом. Погибнет один из нас – следом отправится и другой.
Я не намерена оставлять Олега в живых.
Глава 24
Ян
- Подожди! Куда ты собрался? – Машка с неприкрытой тревогой заглядывает мне в лицо. – Давай поговорим!
Влад шагает молча, но его тяжелая траурная поступь действует мне на нервы едва ли не больше, чем болтовня девушки. Я хочу остановиться и наорать на друзей, посылая их на все четыре стороны, но, вспомнив о слезах на щеках Машки, вовремя сдерживаю себя и спрашиваю:
- О чем?
Мои дружки радостно переглядываются. Глухонемой заговорил! Какое счастье!
- Это из-за Соколовой, да? – тараторит Машка с невероятной скоростью. – Ты из-за нее взбесился? Хочешь сказать, она и в самом деле….
Я вздыхаю. Ну почему они никак не могут оставить эту тему?!
- Я ничего не хочу сказать. Вообще не желаю говорить об этом. Понятно?
Машка исподлобья смотрит на меня – обиженная и растрепанная, как ребенок, проигравший в драке. Не в ее правилах так легко сдаваться. Впрочем, мне не суждено узнать, чем именно подруга собиралась укорить меня: огромная ручища Влада утягивает девушку назад и что-то там ей втолковывает (говоря простым языком – затыкает Машке рот). Я спешу прочь, надеясь скрыться от этих двоих, пока они разбираются между собой. Как бы ни так! Друзья настигают меня у самых ворот и преграждают мне путь.