- Зачем тянуть время? Мы идем в приют, где бы эти деревяшки не находились – и точка.
- Я иду. Ты остаешься здесь.
- Что, прости?
Я поворачиваюсь к нему и хватаю за руку с такой порывистостью, что друг вздрагивает от неожиданности.
- Слушай, Влад, могу я попросить тебя об одной услуге?
- Тоже подняться на крышу?
- Нет. Просто не дай Розе наделать глупостей, хорошо? А еще лучше – не выпускай ее из Маяка. Хотя бы несколько часов. Сделаешь?
- Чего ради? – Влад чуть ли не с оскорбленным видом выдергивает руку. – Знаешь, у меня ни малейшего желания влезать в эту историю становиться третьим лишним. Или четвертым, если сюда добавить Олега.
- Да забудь ты про Грибовского! – нетерпеливо кричу я, а потом, опомнившись, понижаю голос и произношу тоном гипнотизера, - Все будет в порядке, вот увидишь! Я улажу дела с растениями. Веришь?
Влад оттопыривает нижнюю губу и, по примеру Стафеева смерив меня взглядом, качает головой:
- Нет.
- Но ты же видел, что они слушаются меня, - замечаю я, стараясь задвинуть воспоминания о мертвом Славике в глубь сознания. Человек, допустивший чью-то гибель, собирается защитить целую толпу. Звучит убедительно, ничего не скажешь…
Влад, кажется, тоже вспоминает об убитом друге, потому что лицо его мрачнеет.
- Назвать тебе десять отличий между теплицей и лесом? Или сам додумаешь?
- Влад, я жил в лесу – и ничего не случилось. Ты что, забыл?
Он зажмуривается и раздраженно трет переносицу – очень долго, будто хочет обзавестись мозолью между бровями. Я ожидаю услышать новые доводы, указывающие на то, что страж приютских – безнадежный кретин, но друг неожиданно произносит:
- Вали отсюда!
Эта фраза настолько не соотносится с обычно вежливым и культурным Владом, что я не сразу осознаю ее смысл. Не «иди» или «ступай» - а сразу «вали». Для нашего интеллигента это равняется жуткому богохульству, так, может, я ослышался?
Друг открывает глаза и пихает меня кулаков в ребра.
- Чего застыл? Шуруй!
Я улыбаюсь и спешу прочь, пока он не передумал.
- Если только узнаю, что ты в мое отсутствие обижал Розу – получишь у меня.
- Ага. Ты сначала вернись, - беззлобно откликается Влад.
Глава 27
Я бегу по хитросплетениям улиц, и мои губы снова складываются в тонкую линию. Не от боли в ноге, которая начинает гореть огнем, а от мысли о том, на что я подписался. Лес – не теплица, в этом Влад тысячу раз прав – и с простой мотыгой против него не выстоишь. Впрочем, с бензопилой – тоже. И все же должно быть что-то, что я могу противопоставить деревьям. Ведь я – особенный…
Дорога, вздыбившаяся обломками асфальта, ставит мне подножку, вынуждая совершить настоящий акробатический трюк, чтобы перепрыгнуть препятствие. Полузасохший корень, выглянув на поверхность, ухмыляется мне в лицо, словно говоря: «Как бы ни так!» Похоже, действие антидота окончательно стерло защиту вокруг города. Мой отец постарался на славу!
Бьюсь о заклад: при разработке этого средства ученые использовали ту же формулу, что и в его знаменитом «удобрении». Справились в итоге и без беглого эколога, предавшего их идеалы. Иначе с чего бы растения приходили в себя столь быстрыми темпами?
Возникший неизвестно откуда плющ (кажется, он вырос из щели у края тротуара) тянет свои коротенькие плети к пробегающей мимо девчонке примерно моего возраста. Я совершаю очередной кульбит, прижимая щуплый сорняк к земле, и машу незнакомке рукой:
- Прячься в доме! Там они тебя не достанут.
По крайней мере, пока (но таких подробностей девчонке лучше не знать).
Та скользит по мне пустым взглядом и бежит дальше. Я медлю, прежде чем броситься следом. По ноге снова прокатывается горячая волна. Интересно, могут ли швы разойтись спустя столько времени? И что я сделаю в таком случае? Отправлюсь на Красную площадь ползком? В том, что мне нужно именно туда, я ни минуты не сомневаюсь. Для Аристарха будет делом чести захватить сердце Москвы, закончив, наконец, с Кремлем и разрушив до основания ГУМ. Люди для него не так уж и важны: ими можно будет заняться позже, отлавливая выживших в их квартирках. С уничтожением последних островков цивилизации прекрасно справятся и сорняки – при условии, что их будет достаточно много.
В действительности, их будет не просто много, а чудовищно, невероятно, свихнуться можно, какое количество!
Может быть, мне все-таки стоило вооружиться какой-нибудь (хотя бы самой плохонькой) тяпкой?
Чем ближе к центру, тем больше народа я встречаю на своем пути. Люди бегут в разных направлениях, сталкиваются между собой, словно шарики для игры в бильярд. Какой-то старик просто застыл посреди улицы и молится, отпуская поклоны клонящемуся к закату солнцу. Прохожие налетают на него и шипят проклятия. Кто-то хохочет: