17 глава. Воры.
Дома меня с нетерпением ждали родители, бабушка и Федор Теодорович. Сначала я не придала значения тому, что все домочадцы собрались на кухне. Без особого напряжения вошла в квартиру, переоделась и пошла к сборищу своих родственников, дабы поесть. Все они угнетенно молчали. Федор Теодорович косился на меня с явным неодобрением. Он рассказал о том, что мы вытащили Надежду Георгиевну из СИЗО? Полицейский все-таки осознавал то, что он видел в окно? Вот же не повезло…
Я села на свободный стул, прежде налив себе супа. Все молчали. Из-за этого ко мне в голову пришло решение молча поесть, не спрашивая у остальных, чего они от меня хотят. Я громко хлебала борщ. Он уже был опустошен на половину, как вдруг моя мать не выдержала:
-Надя, хватит!
Я подняла на нее недоумевающие глаза.
-Скажи, пожалуйста, что с тобой происходит?
-А что, что-то не так?
Мама разъяренно стукнула рукой по столу. Тарелка дрогнула. Отец успокаивающе сжал ее ладонь. Поджал губы, недовольно взглянув на меня.
-Что вы от меня хотите? Я вас не понимаю.
-Ты изменилась, Надя, - начала бабушка. – Мы беспокоимся.
Я бросила ложку в тарелку. Изменилась?
-А ничего, что у нас в семье произошло такое событие? Моя родная сестра пропала! Непонятно, жива ли она. И вы ко мне пристаете с этими «изменениями»? Кто бы не изменился на моем месте!
У родителей с глаз пропало то осуждение. Но бабуля явно знала больше, чем они. Поэтому она лишь тихо хмыкнула. В ее глазах читалось: «Не ожидала я такого от своей внучки». Но что именно она думает? Это все из-за сонного зелья? Бабушка явно не знает о существовании ведьм, но тогда она думает о каких-нибудь других и более опасных людях. Кто мне еще может дать сонное зелье?
Я глубоко вздохнула. Когда это прекратится? Мне очень тяжело все скрывать от родных. Матери я рассказывала многое из своей жизни. За исключением пары мелочей. А бабуля для меня и вовсе была добрым и теплым облаком, которое согреет от любых переживаний и рассмешит своими скандалами с дедушкой. Мне очень тяжело сейчас на душе. Я ощущаю эту тяжесть с каждым днем все больше. Но я стараюсь не думать о ней. Делаю вид, что этой тяжести совсем не существует. Перекидываю часть груза на белые листы бумаги.
Когда еда в тарелке закончилась я под гробовую тишину ушла к себе в комнату. Схватила ноутбук и взялась строчить в личном дневнике о произошедших событиях. Мои родители, моя бабуля мне не доверяют. Что думает Федор Теодорович мне абсолютно безразлично. И очень хорошо, что он не выложил моим родным то, как мы освободили Надежду Георгиевну. Все-таки он был под галлюцинациями.
Под вечер мне пришло сообщение от Зори:
-Ты в доле?
Я сразу поняла, о чем она и тут же взгрустнула.
-Нет, к сожалению.
Зарина понимала то, в какой ситуации я нахожусь.
-Понятно… Тогда мы с Игорем идем одни. Пожелай нам удачи!
Я печально улыбнулась. Но все же решила ободрить друзей. Открыла фронтальную камеру. Сфотографировала улыбающуюся и подмигивающую себя. Написала на фотке, прямо на лбу «удачи» и отправила в общий чат. Буквально через несколько секунд от Зори и Игоря прилетели смеющиеся смайлики.
Опять мои друзья помогают моей несамостоятельной персоне. Это мне нужно исправить все так, чтобы не получилось будущее Надежды Георгиевны. Это мне нужно было идти ночью влезать в номер училки. Мне, а не им! Почему же я буду спать дома, в тепле, а они полезут на второй этаж в окно гостиницы?
***
Солнце давно село за горизонт. По пустой улице, освещаемой тусклыми фонарями, крались два человека. Явно девушка и парень. Луна подсвечивала им путь и делала улицу ярче, так как фонари очень слабо справлялись со своей задачей. Паренек постоянно доставал из кармана телефон и глядел на время. А девушка, не прекращая, шептала себе под нос:
-Все получится. Все обязательно получится.
Вскоре парочка дошла до местной четырехэтажной гостиницы. На первом этаже располагался продуктовый магазин. Он по площади был больше, чем сама гостиница. Поэтому казалось, будто узенькое однотипное здание торчит из яркого супермаркета.