– Ты решила мне ничего не оставить?
– Да забирай.
– Пусть пока стоит, я позже зайду. – И ушел.
Убрала бутылку обратно в чемодан. Спросила странно притихшую за шкафом девушку. – Ты на ужин идешь?
– Н-нет.
На нет и суда нет. А я пойду. С тем, чтобы выйти из комнаты, появились сложности. Дверь, которую я открыла, перегораживала проход. Между ней и столом монстром был зазор меньше сантиметра, открыться шире мешал комод. Пришлось все это обходить и открывать дверь, стоя в узком пространстве слева. Бросила взгляд на соседку. Вздохнула, закрыла дверь.
– Что случилось?
В ответ мотание головой и испуганный взгляд.
– Ты никогда не видела как люди пьют?
– В-видела.
– Осуждаешь и не приемлешь?
– Н-нет.
– Хватит заикаться! В чем дело?
– Так исключат же. Все знают, пить на территории академии нельзя, исключат. А я рядом была, вдруг и м-меня? – голос задрожал и пополз вверх, Алисия разревелась.
Я смотрела на рыдающую девушку. Крупная, фигуристая блондинка, круглое розовое лицо со светло голубыми глазами. Ресницы и брови белесые, широкий обычно улыбающийся рот, сейчас скривлен. Насколько она все-таки ребенок. Я в ее возрасте была совсем другой, старше, жестче, циничней. С сигаретой в зубах строила сложнейшие расчеты для взломов, убивала если придется, напивалась в хлам с Рыжиком на пару, празднуя завершения дел. Как же хреново ее обучали до академии, если она думает что любое действие можно отследить. И верит же, хотя нет такой магии. И учеба здесь ей, похоже, важна. Попыталась вспомнить, что она про себя рассказывала. Откуда то из деревни, много братьев и сестер. Вроде, была рада, что дар проснулся, то-ли первая из семьи, то-ли бабка что-то могла, или просто ее учила. Кгрыл! Она постоянно болтает и всему радуется, ничего не запомнить.
– Глупая, успокойся. Никого не исключат. Уж точно не за то, что я немножко выпила.
– Так нельзя-я-я…
– Ты же слышала наш разговор с Дэниэлем. Сюда все алкоголь тащат.
– Он сказал, что это для лечения.
Засмеялась. – Если тебе будет так проще, считай что и я для лечения выпила. Исключают только тех, кого поймали непосредственно за распитием. Да и то не факт, так студентов не напасёшься. Узнать, что мы делали в комнате, ректор не может. Никто не может. Не способен никто кроме богов отслеживать каждый шаг разумных существ. Да и они, не факт что смотрят.
– Точно?
– Да.
Алисия задумалась ненадолго, потом спросила. – Но если бы кто-то зашел и увидел, тебя бы исключили?
– Возможно.
– Тогда почему ты не закрыла дверь?
– Ты хоть раз видела чтобы к нам заходил ректор? Ну или хоть кто-то из руководства академии?
– Нет.
– Вот и успокойся. Никого исключать не будут. Ничего плохого не произошло. Пошли уже поедем, а?
– Ты на меня смотрела страшно! – Обвинительно выдала мелкая.
– Когда? – Удивилась я.
– Перед тем, как второй раз выпить. Жутко так уставилась, будто съесть хочешь!
– Да я еще одну конфетку хотела! – Возмутилась я.
Ну вот, теперь буду знать, что мой жалобный взгляд выглядит жутко. В принципе, если дадут что хотела, то не так и важно испугались меня или пожалели. Результат то один.
Воскресенье, 9:24, 2 ноября, 413 год;
Проснулась с тяжелой головой от каких-то непонятных звуков. Попыталась вспомнить что произошло. Нападение? Или не смогла снять защиту и отхватила какую-то гадость? Это что же я пыталась взломать, что мне досталась такая головная боль. Ммм… Кгрыл! Вспомнила.
Вчерашний вечер в итоге закончился весело. Дэниэль вернулся спустя пару часов после ужина. С бутылкой, палкой сырокопчёной колбасы, куском сыра и криво порезанным хлебом, явно одолженным в столовой. Обмывали перестановку. И знакомство и много еще чего. Алисия сначала тряслась в углу, потом устала бояться и присоединилась. Только настояла на том, чтобы дверь хорошо закрыли. Дальше помню кусками. Показывала фокусы, чтобы порадовать мелкую. Дэн, кажется, удивился, как я творю это со своим резервом, а потом лез посмотреть артефакт. Или не артефакт, но его руки из выреза рубашки я точно убирала. И сидела при этом у него на коленях. Выпили мою настойку, точно помню, что хвалилась рецептом и собственной предприимчивостью. Алисия расстроилась что мы называем друг друга коротко и ласково, а ее полным именем. Решили исправить. На предложение называть ее Лис долго смеялась и не могла объяснить, почему это так забавно. Вспоминала Рыжика, прозванного Бешеным Лисом. И снова смеялась. Сошлись вроде на Але. Синеглазка достал свою бутылку, долго пытался выговорить название, потом решил, что его тоже нужно сократить и именовал это горькое пойло почему-то егерем. Его бутылку мы тоже выпили. Еще мы что-то пели. Где-то там вырубилась мелкая. А мы обсуждали застой в магической науке и даже, кажется, войну. Как ушла спать не помню, только возмущения Дэниэля, что не может до меня добраться.