– Держи. – Мужчина равнодушно протягивает рубашку, продолжает изучающе смотреть.
Кгрыл! Ну хоть взгляд бы отвел! Стараясь не краснеть и не прятаться, это будет совсем уже глупо, подхожу и забираю. Быстро натягиваю на себя и выдыхаю с облегчением.
– Чаю? – спрашивает он повторно.
Лицо вроде спокойное, но в голосе слышится ирония, а глаза страшные, темные. Отворачиваюсь поспешно. Интересно, а ему совсем плевать? Я, конечно, не мечта всех мужчин, но эта сорочка обычно вызывает вполне конкретную реакцию. Не просто так же я ее вчера надела, а чтобы совершенно точно избежать разговоров на которые не было ни сил ни желания.
– Да. И схемы принеси.
Проковырялась с ними около часа. Остановилась когда желудок осуждающе завыл, прося о пище. Точно, я же целый день не ела. Нужно уходить, на ужин еще успеваю.
– Я заберу с собой копии, но если не будет дополнительной информации, придется достраивать, это долго. Если бы получилось пригласить моего друга сюда, было бы быстрей.
Закидываю удочку, Эд конечно обещал сам разобраться, но лишним то не будет.
– Почему ты всегда говоришь друг и никогда Бешенный Лис? – задумчиво спрашивает Ард. – Ему подходит его имя.
– Это не его имя, это всего лишь кличка. Для меня слово друг подходит больше.
– Никогда не понимал, как вы получаете эти клички, но чаще всего они удивительно точны.
– Не знаю про всех, но про Бешенного лиса могу рассказать, хочешь?
– Да, – улыбается.
Вспоминаю и, стараясь сделать повествование смешным, рассказываю. Эта история не тайна и ничего страшного в том что я ей поделилась нет. Но мужчина, похохатывающий во время рассказа, сейчас смотрит тяжело и странно.
– Ты знаешь, - говорит задумчиво, - мне кажется, если имя дали другие люди, оно максимально правдиво. И когда, если, мы его принимаем, то принимаем и то, что оно несет. Имя откладывает на нас отпечаток.
Смотрит внимательно. Похоже, он много над этим думал.
– Твое имя тебе не подходит, а улица дает правильные имена, почему так?
– Мы же вроде сошлись на Энн, – говорю осторожно.
– Я про кличку, – кривиться Ард. – Почему Красная и как тебя называли до этого?
– Откуда такая уверенность, что меня называли по-другому?
– Я же все равно узнаю, проще сказать.
– Зачем тебе это?
– Не люблю несоответствий.
Вздыхаю, действительно же узнает.
– Кровавая. Сначала меня назвали Кровавой.
– Расскажешь?
– Нет. Не было никакой интересной истории, просто стечение обстоятельств.
– Кровавая. Кровавая Энн, – смотрит, улыбаясь, на вздрогнувшую при этих словах меня и продолжает, – а в этом что-то есть. И даже Красная с таким подтекстом звучит иначе. Почему отказалась от первого имени? Клиентов пугало?
– В том числе, не те клиенты приходили, каких ждала. И оно мне не нравится, не хочется думать, что это наиболее точная моя характеристика.
– И это говорит человек, применивший десекад’эль тгурс.
– Это не означает, что я кровавая убийца.
– Означает. Ты можешь не любить убивать, но совершенно точно умеешь. И жизней унесла не меньше чем какой-нибудь из членов одноименной гильдии. – Холодно и одновременно просто говорит мужчина.
Смотрю зло, молчу, вспоминаю. Первым погиб принц, случайность, но моя вина. Потом, южное королевство, смерть подаренная из милосердия. Там же, в попытках спасти свою жизнь, еще несколько, как самооборона. Затем, первое осознанное, из необходимости, просто понимая, что нельзя оставлять этому человеку жизнь. Подонков, которые хотели меня изнасиловать, убивала, уже желая им этой участи. Над каждой из этих смертей я проревела по несколько дней, жалея и ужасаясь от содеянного. Мечтала, чтобы этого не случалось вовсе, чтобы все можно было отменить, необратимость смерти вгоняла меня в дрожь и панику. Даже группе ублюдков достались мои слезы, правда ужасалась я уже больше своему желанию их уничтожить, страшилась того, в кого превращаюсь. А дальше… Дальше я не запоминала ни людей ни лиц и слез уже не проливала, пришло равнодушие. Просто часть жизни, даже редкие приступы рефлексии почти не задевали ничего в душе. Неужели моя кличка и вправду была заслуженной и данное имя подходит мне больше всего?