– Это она, она, – кричит река, – не я, не я, – образ обиженной буки.
– Пожалуйста, не нужно так больше делать,– говорю земле строго.
В ответ ловлю волну негатива. Боль, страх, холод, смерть.
– Прекрати! – требую, пристукнув ладошкой. – Я поняла, что ты видела много плохого, но если ты хочешь чтобы с тобой дружили, ты должна учиться хорошему. Посмотри на студентов, которые здесь ходят, как они умеют смеяться и любить. Учись этому, нельзя помнить только старое. Прошлое, это всего лишь прошлое и не нужно тащить его за собой. – Повторяю фразы, что говорили мне.
Таким образом проговорили несколько часов, пока все резко не закончилось. Наступившая тишина показалось оглушительной, а я опустошенной. Попытавшись пошевелиться, поняла, что совершенно окоченела. Еще бы, сидеть насквозь мокрой на снегу несколько часов, хорошо что жива. Вызвала огненный кокон, плевать, если заметят, сейчас нужно согреться. Тело начало ломить и покалывать, это еще ничего. Я, к сожалению, знаю что такое обморожения, боль придет после. Кгрыл! Как бы добраться до здания? Так ведь и вправду могу окочуриться. И тут поняла, что за стеной огня кто-то стоит и даже, кажется, кричит. Снимать купол было страшно, вдруг не смогу снова поднять, но человек это мое спасение. Отпустила огонь. Передо мной стоял Дэн с абсолютно круглыми глазами.
– Отнеси меня в комнату, залей в горло бутылку отвара, она в кармане сумки и закутай в одеяла.
Ой ужас какой, а что у меня с голосом? Парень не двинулся с места, на него, похоже, напал ступор. Прекрасная помощь, а то, что я сейчас вырублюсь, это ему наплевать.
– Быстро! – как смогла прикрикнула я и отключилась.
Пришла в себя на больничной койке. Попробовала пошевелиться, вроде все на месте и работает. Вот не просила я относить меня в лекарское крыло, здесь же еще и объясняться придется. Попыталась сесть, получилось, но с трудом, перед глазами моментально поплыло. Свет в палате не горел, только один слабенький светлячок у двери, обозначающий место выхода. Закрутила головой, осматривая комнату, мышцы работали как старый, плохо смазанный замок. С трудом двигались и как будто бы даже поскрипывали. Сообразила, что скрип издают не мышцы, это посапывает человек, спящий в кресле, уронив голову на грудь. Лица было не видно, но по ширине плеч сразу становилось ясно, это Ард. Из желания окликнуть не вышло ничего кроме сиплого хрипения. Но он услышал, проснулся, поднял голову и посмотрел на меня.
– Дура!
Сиплю и киваю, ответить не получается. Мужчина перебрался с кресла ко мне на кровать. Прижал к себе, и начал нашептывать на ухо. Общий смысл всего сказанного сводился все к тому же, дура. Я выворачиваюсь, чтобы устроиться поудобней и засыпаю. Пусть себе ругает, буду считать что это сказка на ночь.
Глава 12. Волшебство и малая королевская резиденция.
Суббота, 5:03, 15 ноября, 413 год;
Проснулась от того, что стало неудобно. Это Ард оставил меня на кровати одну и собирался уходить. Увидев, что я открыла глаза спросил.
– Зачем ты это сделала?
– Поверишь, если скажу, что общалась с землей и рекой? – голос скрипел и прерывался, каждый звук отдавался жгучей болью в горле и короткая фраза пять раз прервалась приступами кашля. Но хоть говорить могу, когда засыпала, этой чудесной способности со мной еще не было.
– В случае с тобой, я во все готов поверить. – Подошел, обнял, подержал так немного. Потом отодвинулся, продолжая держать в руках, и повторил, – дура!
Неожиданно поцеловал, не размыкая губ, но не как в прошлый раз, сильно, зло. И ушел из комнаты, не обернувшись и не прощаясь. Или это и было прощание? Долго раздумывать не получилось. Зелья хорошо делали свою работу, неукротимо тянуло в сон. Поправила подушку и, натянув одеяло, вырубилась, уже в дреме подумав, что с Ардом, в виде подушки, было куда удобней.
Проснулась в обед и долго и упорно доказывала лекарям, что я вполне здорова и могу отправится на свободу, то есть в общежитие. Пока мы спорили пришел Дэниэль.
– О-о-о! Адекватный человек, наконец-то! Скажи, пожалуйста, этим чудесным господам, что меня можно отпустить, – голос продолжал скрипеть, сипеть и все прочее. Но горло от боли уже не раздирало и кашляла я не на каждом слове, а через одно.