— Если я остановлю кровотечение, он поправится быстрее.
Она нахмурилась, глядя на него, и он почувствовал, что снова её расстраивает. Орфею стоило бы объяснить ей, что хотя кровотечение и прекратится, Мавка остается раненым ровно сутки с момента получения травмы, а затем всё исцеляется мгновенно в течение минуты. Это было и благословением, и проклятием.
Он подавил раздраженный вздох и отпустил её, глядя, как она уходит в дом. Затем он резко повернулся к Мавке.
— Ты знал, что меня нет, и всё же остался, чтобы поговорить с ней.
— Почему я не могу говорить с твоим человеком? — Тот в замешательстве склонил голову. — Я не замышляю зла.
— Потому что она моя!
Она была его человеком: чтобы говорить с ней, смотреть на неё, касаться. Никому больше не позволялось владеть ей, особенно другому представителю его вида.
Странник поднял руку и постучал когтем по морде.
— Она не твоя невеста, но она твоя? Я не понимаю.
Впервые с момента прибытия Реи глаза Орфея вспыхнули ярко-зеленым. В его груди зародилось предупреждающее рычание, пылающее собственничеством и злобой.
Её легкие шаги зазвучали на земле, и он повернул голову, наблюдая за её приближением.
— Можешь сесть? — спросила она Мавку, держа в руках полоски разорванной ткани. — Так мне будет проще до тебя дотянуться.
Он тут же исполнил просьбу, ведя себя как дрессированный пес, и подогнул ноги. Когти Орфея впились в ладони, когда тот обнюхал её, пока она обматывала тканью его шею, плечи и грудь — на нем не было одежды.
Она касается другого. Зеленый цвет потемнел, превращаясь в иную эмоцию; ту, которую он не испытывал уже невероятно долго, и которая жгла горло, словно кислота.
По гудению, которое издавал Странник, глядя на Орфея, было ясно: он доволен тем, как близко она к нему находится, касаясь его и обрабатывая раны. Он прекрасно понимал, как сильно это не нравится Орфею.
— Наш череп можно расколоть, Мавка, — пригрозил он со злобой. — Она сказала, что расстроится, если ты убьешь меня.
Рея повернула голову и с хмурым видом оглянулась через плечо, явно не понимая, в какую игру он играет с Орфеем.
— Ты ему угрожаешь?
Он, не стесняясь, ответил:
— Да.
— Ну так перестань. Я делаю это только потому, что ты меня не слушал и ранил его.
Желтый свет радости вспыхнул в сферах Мавки, когда Орфей издал побежденное ворчание. Я хочу раздавить его. Это будет так приятно. Разбить на миллионы крошечных осколков.
Когда она закончила, в его голове вспыхнула идея.
— Рея, — позвал он, чтобы привлечь её внимание.
— Хм? — она обернулась к нему, уперев руки в бока и глядя недовольно.
— Я тоже ранен.
— Что? Где? — Рея сразу подошла ближе, ладонями ощупывая его, проверяя, нет ли ран. Эта мгновенная забота приятно кольнула его внутри. — Я думала, он тебя не задел.
— Эти не от него. — он показал ей голые руки; перчатки он больше не носил — раз Рея принимала его таким, какой он есть, скрываться было незачем. — Я получил их, добывая тебе мёд.
— Ох… тебя покусали пчёлы? — она провела большими пальцами по его ладоням, нащупывая крошечные жала, застрявшие под кожей. Цокнула языком. — Пойдём, сядем, я их вытащу.
Жёлтый блеск мелькнул в его глазах, когда Мавка разочарованно посмотрел на эту сцену: она не просто заботилась, она касалась его ран, держала его руки, гладила его.
Хотя на самом деле болело не так уж сильно.
— Останься, — предупредил Орфей, заметив, что Мавка тоже хочет последовать за ними.
— Нет, — Рея ткнула его пальцем в живот, строго, но по-доброму. — Пусть идёт. Не стоит оставлять его у круга.
Орфей тяжело выдохнул.
Надо вести себя прилично. Нельзя раскрошить ему голову, нельзя запретить ей. Главное — чтобы Рея была довольна…
Она усадила Орфея на ступеньки крыльца, сама встала между его колен, взяла одну из его рук и аккуратно, ногтями, стала вытаскивать жала. Мех и рубашка защитили его от большинства укусов — пострадали только пальцы.
Мавка с интересом расположился в двух шагах, наблюдая: голова то наклонялась, то резко поворачивалась, будто он пытался понять саму суть происходящего.
— Ещё есть? — спросила Рея, закончив с другой рукой.
Орфей приоткрыл пасть:
— Я попытался съесть несколько, чтобы избавиться от жала.
— Ты ужалил себе язык?
Он кивнул.
— Ладно. Только потому, что ты так старался ради меня.
Он высунул язык, чуть шире раскрыв пасть, и Рея стала осторожно вынимать застрявшие жала.