Они боялись его. Ненавидели его. Их тошнило от него. И он не собирался строить с ними хоть какое-то доверие, когда вполне мог однажды решить стать для них злобным духом.
Десять лет между каждым человеком почти не утоляли его голод, и чем дольше тянулись годы, чем старше он становился, живя бесконечно, оглушающе однообразно, тем сильнее его утомляло это существование.
Сколько ещё?
Вопрос, на который не существовало ответа.
Сколько ещё пройдёт времени, прежде чем он найдёт человека, который захочет быть его спутником?
Покинув деревню, он наконец выковырял засохшую грязь из носового отверстия, чтобы дышать свободнее и нормально чувствовать запахи.
Он повернул костяной череп к макушке светловолосой женщины перед собой.
Возможно, эта будет другой.
А если нет — Орфей снова выйдет в поверхностный мир, чтобы охотиться за новой «невестой».
Он редко питал доверие к украденным людям.
Глава 3
Рея побежала следом за Сумеречным Странником, когда они вышли за ворота деревни, которые тут же захлопнулись за ними с окончательным, глухим бух.
Она остановилась и обернулась, глядя на деревянные ворота, державшие её взаперти долгие годы, ощущая одновременно и дурное предчувствие, и… свободу. Ну, некое подобие свободы. Скорее, она просто обменяла одну тюрьму на другую.
Насколько крепко он сожмёт цепи моего нового, метафорического кандала?
Сейчас ей нужно было придумать план побега.
Глядя на ворота, она задумалась, что ей делать дальше.
— Эй! — крикнула она, когда один из волков издал у её щиколоток жуткий, выбивающий сердце из груди лай.
По коже пробежал холодок от этого кошмарного звука. Он напоминал последний, предсмертный визг умирающего зверя — и одновременно был похож на странную смесь медведя и собаки.
— Отойди от меня! — вскрикнула она второму, когда тот щёлкнул челюстями у другой лодыжки. Она попыталась отогнать его, выбрасывая ногу вперёд.
Волк отскочил прежде, чем бок её плохо обутой ноги смог попасть ему в морду.
— Если не хочешь, чтобы они тебя укусили, советую идти за мной, — спокойно сказал Сумеречный Странник, его плащ уже хлопал вдалеке.
Порыв ветра распахивал его подол дугой вокруг ног, когда он шагал длинными шагами.
Со стоном Рея потащилась следом, удивлённая тем, как далеко он ушёл за столь короткое время. Он уже достиг леса по ту сторону большого, почти полностью покрытого снегом пространства, отделявшего деревню от чащи, окружавшей её.
Колокольчики, подвешенные к её венку, неистово звенели при каждом шаге.
— Мы просто… вот так уходим? — догнав его, она повернула шею, оглядываясь через плечо.
Деревья уже начинали заслонять вид на деревню, и каждый шаг уносил её всё дальше от неё. Как бы сильно она ни ненавидела это место, оно всё равно было её домом двадцать лет. Исчезновение его из её жизни — скорее всего навсегда — вызвало странное чувство утраты.
Тёплое дыхание вырывалось из её груди частыми, рваными клубами пара в холодном воздухе — она потратила слишком много сил на бег.
— А зачем нам было оставаться? — его голос звучал дальше, чем он должен был быть, и она повернула голову вперёд, обнаружив, что он уже на несколько метров впереди. Она снова рванула за ним. — Там нет ничего ни для тебя, ни для меня. Это больше не твой дом, а я ненавижу находиться рядом с людьми.
Когда она поравнялась с ним, то обернулась и увидела, что деревня исчезла из виду. Плечи её опустились, и она отвернулась окончательно, понимая, что больше нет смысла оглядываться.
Он снова был впереди!
Чёрт! Он, мать его, такой быстрый.
— Ты даже не дал мне собрать мои вещи.
Хотя, по правде говоря, собирать ей было почти нечего.
На ней была лишь одежда и сумка с едой, которую ей дали, чтобы она могла что-то есть во время пути с ним. Там было совсем немного — всего на пару дней, и она подозревала, что этого хватит лишь до того момента, как они доберутся до Покрова.
А потом она окажется на милости Сумеречного Странника — если он вообще решит её кормить.
— Если ты хотела что-то взять, тебе следовало принести это с собой, когда ты меня приветствовала, — он наклонил голову в её сторону, глядя на неё. Она предположила, что он смотрит — с его отсутствием настоящих глаз это было трудно понять. — Ты что-то оставила?
— Нет, но мне никто не сказал, что я могу что-то взять, так что у меня даже не было времени об этом подумать.