— Как я уже говорила, тебе нечего стыдиться.
Снова прозвучало это слово — «стыдиться». От этого Рея почувствовала себя еще более неуверенно.
Женщина была фигуристой, с большой грудью и очень красивым лицом. Рея не сравнивала себя с ней, но не могла отделаться от ощущения, что эта женщина делает именно это, и явно чувствует свое превосходство.
Опустив плечи в знак поражения, она разжала полотенце. Стараясь, как могла, прикрыть грудь и сжать бедра, она потянулась за платьем.
Рея не упустила брезгливое подергивание верхней губы женщины; её глаза потемнели от уродливой эмоции.
— Я так и знала.
Рея перестала тянуться за платьем и повернулась к женщине лицом, оставаясь обнаженной и отказываясь проявлять хоть каплю смущения. С её телом всё было в порядке, и она не позволит этой женщине заставить её думать иначе. Орфей считал её красивой, и это было единственным, что имело значение.
— Что знала? — огрызнулась Рея.
— Ты занималась сексом с Орфеем.
Она почувствовала, как её уверенность рушится, и опустила голову, глядя на свой живот. Черт, я не думала, что она поймет, что значат эти следы.
Она быстро схватила платье и натянула его через голову.
Женщина ошибочно истолковала язык тела Реи как желание скрыть раны на животе, так как она поднялась, чтобы встать.
— Как я уже говорила, тебе нечего стыдиться. — Она начала задирать свое платье, открывая белье на завязках и пупок. Глаза Реи расширились от увиденного. — Я была на твоем месте.
На её животе виднелись пять шрамов в форме полумесяцев. Шрамы, зеркально отражающие свежие, заживающие раны на животе самой Реи.
— Ты… — Колени Реи едва не подогнулись от шока, отвращения, гадливости. — Твой…
Она занималась сексом с Орфеем. Она…
Женщина опустила платье.
— Меня зовут Катерина.
Она та самая чертова женщина!
Рея не могла в это поверить.
— Он рассказывал мне о тебе, — выпалила она.
Да, он рассказывал Рее их историю, но не называл её имени и уж точно не говорил, что она до сих пор жива!
Губы Катерины сложились в жестокую гримасу, а в уголках глаз собрались морщинки от веселья.
— Еще бы.
— Это было почти два столетия назад! — Рея попятилась на несколько шагов. — Как… как ты вообще до сих пор жива? Ты должна быть мертва.
Махнув рукой в сторону остальной части замка, она сказала:
— Джабез поддерживает во мне жизнь своей магией. Он полезен, когда мне нужно. И он мне даже нравится. Он придурок, но с ним довольно приятно проводить время. — Затем она пожала плечами, начав похлопывать и разглаживать платье спереди, чтобы оно снова село как надо. — К тому же, я просто не могу спать с человеческими мужчинами. Он единственный, кто может хотя бы попытаться удовлетворить меня, и даже это не всегда гарантировано.
Вопросы. Столько вопросов крутилось у неё в голове. Она хотела поговорить с ней с того самого момента, как Орфей рассказал ей о Катерине. Спросить, почему она сделала то, что сделала, почему Орфей не смог завоевать её привязанность. Почему Рея оказалась в его хижине, медленно, но верно начиная заботиться о нем, тогда как эта женщина не смогла.
— Ты жила с Орфеем пять лет. Если ты хотела вечной жизни, почему не осталась с ним?
— Осталась с Орфеем? — фыркнула она, скрестив руки на груди. — Потому что он Сумеречный Странник. Он украл меня из дома, заставил жить в пещере.
Не в силах удержаться от того, чтобы встать на его защиту, Рея возразила:
— Но он построил тебе дом.
— Потому что хотел держать меня покорной! — Она топнула ногой, еще крепче скрестив руки на пышной груди. От её крика Рея отшатнулась. Казалось, она злится не на Рею, а на Орфея, выплескивая свое разочарование. — Он давал мне всё, что я хотела, потому что это было ему выгодно. Я была заперта в чертовом доме, настолько маленьком, что мне было нечем дышать, и я не собиралась бежать через Покров, как какая-то идиотка. Я провела пять лет с этим монстром, надеясь на выход.
Но он не монстр. Рея тоже так думала поначалу, но потом он показал ей, какой он милый. Он хочет обниматься, как щенок с хозяином. Как можно считать Орфея монстром, проведя с ним столько времени?
— Ты знаешь, каково это, — сказала она умоляюще. — Он изменил наши тела ради себя! Просто чтобы трахать нас, и мы должны были давать ему это или…