На ней было бледно-голубое платье, похожее на то розовое, которое ей пришлось чинить из-за пореза на спине от кинжала, убившего её. Орфей ненавидел то, что она также носила шрам от него между лопатками — постоянное напоминание о том, что он подвел её.
У неё не осталось шрамов с того раза, когда её, по-видимому, съел Демон, открытие чего сильно его расстроило. Они оба думали, что, возможно, любые новые раны, которые она получит, исчезнут в следующий раз, когда она умрет — не то чтобы он горел желанием узнать истинный ответ на это.
У неё были маленькие шрамы с тех времен, когда он случайно царапал её когтями, и он предпочел бы видеть их там, чем знать, что они исчезли, потому что она была ранена так сильно, что умерла.
Услышав его вопрос, она подняла руки, глядя на свои ладони.
— Я… я не знаю. В одну минуту я ела завтрак в саду. — Она встретилась с ним взглядом, когда он положил руку ей на волосы, чтобы погладить, и трепет пронзил его от возможности коснуться её. — А потом внезапно я исчезла и появилась позади тебя на земле.
Прошел день. Примерно в это время дня он ушел из дома на охоту.
Мавке требовался день, чтобы раны начали заживать, какими бы большими или маленькими они ни были. День отсутствия конечности, прежде чем она отрастет за секунду. День в забытьи в виде лишь черепа, прежде чем тело отрастет в пузырящейся, липкой черной жидкости, и твердая форма затвердеет.
Она всегда будет со мной. Однажды он задался вопросом, что произойдет, если человек отдаст ему свою душу, а потом бросит его и убежит. Как они могут быть с ним всегда, если уйдут даже после того, как отдали душу?
Был ли это ответ на тот вопрос?
— Возможно, мы можем быть порознь только день.
Как заживающие раны Мавки, её тело появлялось рядом с ним через день.
— Это очень неудобно, — простонала она, падая обратно на траву. Его сердце немного сжалось при мысли, что она не хочет быть с ним прямо сейчас, пока она не добавила: — Я даже не успела съесть ни кусочка завтрака, как исчезла. Я скоро буду очень голодна.
Орфей усмехнулся ей, его челюсти приоткрылись от глубины его веселья.
— Я найду тебе еду, моя маленькая невеста. Я охотился на оленя, но теперь не смогу этого сделать, раз ты здесь.
Она перекатилась, чтобы сесть, и подняла на него бровь.
— Почему нет?
Его смех стал глубже.
— Потому что ты шумная и неуклюжая, Рея. Ты их распугаешь.
Поднявшись на ноги, она уперла руки в боки, одарив его взглядом, в котором не было никакой настоящей злости.
— Не распугаю, если сделаю так.
Она стала призрачной, заставив свои ноги парить над землей и заглушив себя почти полностью. Если бы не его безупречный слух, он бы с трудом услышал её голос.
— Это правда, но я бы предпочел, чтобы ты была дома, где безопаснее всего.
Она снова стала материальной, прежде чем закатить глаза и фыркнуть.
— Я всегда буду в безопасности, Орфей. Я могу превращаться в чертова призрака! Даже ты не можешь меня коснуться.
Он с раздражением щелкнул челюстями, издав резкий клацающий звук. Ему не нравилось, что он не может касаться её в таком состоянии, а она часто любила играть с ним, становясь прозрачной в его руках, чтобы подразнить.
— Ладно, — слегка огрызнулся он. — Ты можешь остаться со мной, пока моя охота не закончится. Но я найду тебе что-нибудь поесть сейчас, чтобы ты не осталась голодной. — Он протянул ей руку, встав на ноги, и она взяла её. — Могу я понести тебя? Мне нравится держать тебя на руке.
— Конечно.
Она подождала, пока он наклонится и вытянет руку позади неё, и села на сгиб его локтя. Он поднял её, надежно обхватив рукой и ладонью за талию, прежде чем начать идти.
— Знаешь, — медленно сказала она, оглядывая яркий лес, который совсем не был похож на темный лес Покрова. — Это напоминает мне о том, как ты в последний раз нес меня на поверхности.
— Я благодарен за ту прогулку каждый день, хотя ты шумела и не переставала жаловаться на холод.
— Повсюду был снег! Ты не понимаешь, как мне было холодно? И мне пришлось практически умолять тебя замедлиться, а ты всё равно не замедлился!
Она схватила один из его рогов и начала трясти его головой из стороны в сторону, пока он смеялся. Мне нравится дразнить её. Это было для него в новинку, так как теперь он чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы делать это, зная, что она не покинет его.
— Ты была странной даже тогда. Мне следовало съесть тебя в тот день, когда на меня напали Убийцы Демонов, но звук твоего смеха у меня во рту испугал меня.
— Это был момент безумия. Я знала, что ты собираешься это сделать, и было довольно жутко чувствовать, как твои клыки медленно смыкаются вокруг моей головы.