Орфей ожидал, что следующий шаг вызовет у неё отвращение — когда он начал обматывать верёвку вокруг косточки птичьей лапки, чтобы та свободно свисала. Но Рея ни секунды не колебалась: потянулась к банке и сделала то же самое.
Он был доволен. Потянувшись, он забрал оберег из её рук, осмотрел и кивнул.
— Идеально. Он ничем не хуже моего.
Острые линии её взгляда смягчились, а уголки губ чуть-чуть приподнялись.
— Ну… ты хороший учитель, — сказала она, вытирая руки о платье. — Наверное, ты много раз показывал это другим.
Он наклонил голову.
— Вовсе нет. Ты первая, кто захотела учиться.
— Что, правда? — её глаза расширились, потом опустились на сделанный ею оберег. — Но это же так просто.
Орфей не ответил.
Другие подношения почти всегда оставались в спальне, которую он показал Рее днём ранее, выходя оттуда лишь для купания или еды. Он думал, что если бы они прожили дольше, то, возможно, начали бы осваивать дом и двор, но времени никогда не хватало.
По непонятным ему причинам, когда они приходили в Покров и видели его дом, их страх всегда усиливался. Либо он чувствовал его и реагировал — и они не доходили даже до порога, либо они подавляли его и находили способ сбежать. Окно в комнате Реи он заколотил именно поэтому — после того как во второй раз одна из них выбралась через него и убежала.
Он также плохо переносил, когда они отказывались выходить из спальни: с каждым днём злился всё сильнее. Он приводил их сюда, чтобы унять одиночество, а не углубить его, и осознание того, что рядом есть кто-то, кто явно его ненавидит, причиняло боль.
Они соглашались стать его подношением, но, видимо, не понимали, что это значит на самом деле, пока не оказывались здесь.
Рея же была первой, кто оставалась такой спокойной — даже спустя всего несколько дней рядом с ним. Первой, кого он вывел наружу, пока вырезал соляной круг. Первой, кто позволил нести себя на руках. Первой, кто попросил научить её делать защитные обереги.
Она первая, кто улыбнулся мне.
Орфей почти ничего не боялся, но мысль о привязанности к ней пугала его.
Он устал привязываться — лишь для того, чтобы потом потерять.
Когда он не ответил, Рея пожала плечами и вернулась к очагу, чтобы проверить овощи ножом. Удовлетворённая, она сняла котелок с огня и начала что-то делать внутри — вероятно, раздавливать разварившиеся куски, но с его места было не видно.
Орфей взял оберег, который она сделала, и долго смотрел на него, ощущая, как грудь наполняется тяжёлым, вихрящимся чувством.
Я не хочу его использовать. Я хочу сохранить его. Она сделала его для меня.
Он сжал его в ладони и аккуратно спрятал в карман, решив позже найти способ сохранить его, чтобы он не разрушился окончательно, и повесить в своей личной комнате. Новый оберег он сделает, когда она уснёт.
Рея разлила жидкую еду деревянным половником по миске и поставила её на стол. Ей пришлось взобраться на стул — стол был слишком высоким — и встать на колени, чтобы удобно есть.
— Ты собираешься есть здесь? — спросил он.
Она замерла, дуя на ложку с парящей едой, и нахмурилась.
— А где ещё?
Он повернул голову в сторону её спальни — привыкший к тому, что большинство уносили еду туда, лишь бы не сидеть рядом с ним. Не все, но многие. И даже те, кто оставался, выглядели напряжёнными. У неё же плечи были расслаблены.
— Ты бы предпочла есть в другом месте?
Она подняла на него взгляд.
— А ты бы предпочёл, чтобы я ела где-то ещё?
— Нет. — Он покачал головой и едва не поморщился, когда кости тихо зазвенели — он знал, что людям неприятен этот звук. Рее, впрочем, было всё равно. — Ты можешь есть там, где захочешь.
— Даже снаружи? — её голос стал выше, почти с надеждой.
— Зачем тебе есть снаружи?
Лес был мрачным. Он не понимал, почему кому-то вообще может захотеться долго на него смотреть.
— Я думала, что солнце в Покрове никогда не достигает земли, но видела, как в полдень оно заливает сад светом.
— Ты права.
— Ну… — она надула губы. — Я подумала, что было бы приятно сидеть там каждый день. Хотя… — она вздохнула, — я буду скучать по яйцам на завтрак.
— По яйцам? От птицы?
Он попытался представить, гнездятся ли в Покрове птицы, чтобы он мог добывать для неё яйца, но сомневался — демоны, скорее всего, съели бы их задолго до этого.