Он шёл за ней, как тень.
— Это дело Совы-Ведьмы.
Он видел её ночью, как она плясала по саду, взмахивая крыльями к небу, будто вытягивая что-то из туч, подпрыгивая на своих птичьих ногах. Он не знал, что именно она делает, но пока она не причиняла вреда, он не вмешивался.
Да и нападать на неё было бы глупо. Он чувствовал — он не смог бы причинить ей вреда: она была наполнена странной, древней магией, пахнущей гнилью и чем-то тошнотворно-кислым.
Она также помогала ему. Именно она когда-то рассказала ему о соляном круге и защитных амулетах. Именно она сообщила ему, что если женщина добровольно отдаст ему свою душу — ведь её нельзя отнять — тогда она сможет жить рядом с ним всегда, в безопасности, даже в глубине Покрова, где другие бы погибли.
— Это чудесно, — Рея провела рукой по широкому листу. — Если ты отправишься на охоту, этого хватит очень надолго. Я волновалась, что еды станет слишком мало, а теперь её больше, чем было.
Она указала на новые листья, под которыми скрывались свежие корнеплоды.
— Будто она знала, что мне нравится, и вырастила этого ещё.
Её просьба — чтобы он ушёл на охоту — оставила в Орфее тоскливую настороженность. Он хотел верить ей, довериться её обещанию… но не мог.
Она уже ушла от меня однажды.
Его сердце сжималось каждый раз, когда он вспоминал.
Я хочу, чтобы это была она.
Орфей хотел, чтобы именно Рея стала той, кто захочет остаться.
Он обожал её запах ещё с первой минуты встречи — больше, чем аромат любого человека до неё. Она была так красива…
Он никогда не видел человека с такой бледной кожей, такими светлыми, сияющими волосами — словно солнечным светом сотканными. А её ярко-зелёные глаза — как глубокий лес, в котором легко потеряться. И он терялся — каждый раз, когда смотрел в них.
Её тело было мягким, сочным, с изгибами. Она стала первой, кто вызвал в нём настолько сильное желание — именно из-за того, как она реагировала на его прикосновения. Казалось, её кожа чувствовала всё острее, чем у других, и Орфей до отчаяния хотел узнать, как она откликнется, если он будет облизывать каждый дюйм её тела, а не просто вести по нему руками.
Как бы он ни привязался к её телу, всё больше его тянуло к тому, что скрывалось у неё внутри.
Она была сильной. Настолько сильной духом, что хотела сражаться с Демонами Покрова, которые представляли для неё опасность, вместо того чтобы дрожать от страха. Что-то в этом пробуждало в нём гордость — и внушало уверенность, что она сможет выжить рядом с ним.
Она была уверенной — способной смеяться вместе с ним, хоть раньше этого никто не делал. Быстро обучалась, но и сама с радостью учила его — хотела помогать, работать вместе, наблюдать, если не могла участвовать.
Она совершенство.
Совершенная маленькая человеческая девушка, которая быстро растапливала у него его одинокое, ноющее сердце. Совершенная в форме, в мыслях, с этими крошечными улыбками и зелёными глазами, от которых его пах тянулся и ныл каждый раз, когда она смотрела на него.
Он никогда не чувствовал подобного ни к одному человеку.
Рея была совершенством — и он хотел, чтобы она стала его.
Поэтому потерять её — будь то потому, что она уйдёт живой или погибнет — означало бы опустошение.
Даже если он потеряет её и найдёт другую, ту, что не боится его, она всё равно не будет Реей. Она может не захотеть брать меч, или делать с ним защитные подвески, или учить его готовить. Может не захотеть наблюдать, пока он бегает под дождём, разгоняя Демонов, или смеяться, когда они шмякаются о барьеры.
Они могут не желать меня.
Могут не захотеть прикосновений Орфея. Могут не позволить ему лизать их шею — особенно прямо за ухом. Могут не издавать тот сладкий, надломленный звук, полный дрожащего дыхания. И уж точно они не будут пахнуть бузиной и алыми розами.
— Я принесу тебе рыбу в следующий раз, когда пойду к ручью за водой. — Это было лучшее, что он мог предложить сейчас.
Он не хотел уходить, несмотря на то, что в нём копился голод, и ему самому нужно было охотиться.
— Рыба подойдёт, — сказала она, одаривая его маленькой улыбкой — едва заметной, но достаточно тёплой, чтобы растопить внутри него что-то плотное.
— Пойдём, тебе лучше зайти внутрь. — Он махнул рукой в сторону дома. — Я соберу всё, что ты хочешь, теперь, когда ты знаешь, что здесь растёт.
Она кивнула, взяла лимон — на всякий случай — и направилась к выходу из сада.