— Пару спичек не дадите на дорожку? — в некотором смущении попросил один политрук. — Кончились давно а без костра пропадем.
— Спички, ребята, у нас у самих на исходе, — сурово нахмурился Борис. — Те, что остались, отсырели. Лучше я научу вас разводить огонь без спичек.
— Пробовали мы добывать огонь, как пещерные люди, — горько усмехнулся политрук. — Ничего, брат, не вышло, всем колхозом терли деревяшки, даже дыму не увидели, а мозоли во!..
— Вы не пещерные люди, — сказал Борис, — у вас винтовки имеются, огнестрельное оружие. Надо только приготовить разжигу из сухой бересты, затем берешь патрон, вынимаешь из гильзы пулю и высыпаешь часть пороха на бересту. Ясно? Теперь затыкаешь патрон бумажным пыжом и стреляешь в разжигу — береста и порох тут же вспыхивают, только дровишек подкладывай.
— Да вы, видать, партизанскую академию окончили! — изумился политрук. И по лицам окружающих его бойцов было видно, что никто из них не слышал о таком способе добывания огня.
— Да, но выстрел… немец услышит… — засомневался кто-то из окруженцев.
— Не услышит, — махнул рукой Борис. — Во-первых, чем меньше пороховой заряд в патроне, тем слабей выстрел. Во-вторых, надо забраться в какую-нибудь берлогу, в-третьих, прикроешь винтовку шинелью…
Клаве Милорадовой все больше нравился Борис Крайнов как командир. Много лет спустя она говорила о нем:
«Борис был молод, моложе меня, но я всегда чувствовала его властную, умную поддержку. Чтобы казаться старше, он напускал на себя суровость и сухость, был порой резок и даже грубоват. Говорил Борис всегда коротко, отрывисто. Чувствовалась в нем огромная сила воли, редкое в девятнадцать лет умение владеть собой. Он поставил себя так, что в него верили, ему охотно подчинялись. Поначалу кое-кто из наших ребят пересыпал свою речь некрасивыми выражениями. Борис покончил с руганью. «Выругаешься, — говорил он, — сам умнее не станешь и другого умнее не сделаешь». Всякое дело стремился он довести до конца. Странное дело — я никогда не видела его спящим. Проснешься на привале, а он или карту смотрит, или оружие чистит, или часовых проверяет, чтобы не спали. Комсомольская дисциплина в отряде — заслуга Бориса. Очень скоро все мы стали уважать его, как старшего друга, несмотря на его несолидный возраст. Он всегда советовался с Пашей Проворовым, которого нередко называли в отряде политруком. Оба были ярославцами и гордились этим. «Александр Невский наш земляк, ярославский, — говорили они. — Мы, ярославцы, народ крепкий». Они доказали это на деле. Думая о Зое и о Вере Волошиной, я всегда вспоминаю слова Бориса, которые, должно быть, стали для них партизанской заповедью: «Попал в лапы к врагу, сумей умереть достойно, как подобает партизану-комсомольцу, не выдай товарищей, задания!..»»
Внешне Крайнов и Проворов были совсем не похожи. Крайнов — голубоглазый блондин, крепко сбитый атлет с челюстью боксера, гладко зачесанными светлыми волосами, сдержанный, суховатый, а Проворов — цыганисто-черный, кареглазый и кудрявый, веселый и порывистый, — и обликом и характером, по мнению его друзей, он напоминал Мустафу из кинофильма «Путевка в жизнь». Рос Павка Проворов в Ярославле, в детдоме! Перед войной работал техником эпидемиологической станции. Когда началась война, было ему восемнадцать лет.
6
День 27 ноября 1941 года был для отряда роковым.
По приказу Бориса Крайнова отряд ночью заминировал все три дороги, ведущие в деревню Якшино и из нее, предварительно установив путем продолжительного наблюдения, что в деревне стоит немецкий штаб — по всем данным, штаб одного из полков 197-й дивизии. Одна из этих дорог вела на Головково, другая — на Грибцово, третья в объезд шоссе. Но это было только начало. В глухую предрассветную пору, подобравшись с двух концов к крайним избам, занятым немцами, крайновцы забросали их гранатами.
Немцы в панике выбегали из дверей, выбрасывались, полуодетые, из окон. Решив, вероятно, что русские прорвали фронт на Наре и окружили их в Якшино, они кое-как погрузились в автомашины и помчались вон из деревни к шоссе. Но тут раздался звонкий взрыв мины — передняя машина загорелась. Другие затормозили. Один транспортер сунулся в кювет и застрял там. Другой, описав сумасшедшую дугу, вылетел на грибцовскую дорогу и тоже подорвался на мине…
Уже брезжил поздний рассвет, когда крайновцы отошли к лесу за деревней. Шедшая впереди в головном охранении тройка — это были Вера Волошина, Наташа Самойлович и Алеша Голубев — почти слилась с уже заиндевелой серой опушкой, когда с обочины леса вдруг молнией метнулась зеленая трасса. И мгновением позже часто и оглушительно застучал немецкий пулемет.